Вечная женственность

Июль 19th, 2011 от admin

В художественных коллекциях Лувра есть статуя, которая даже среди собранных в нем шедевров искусства, пользуется особенно громкой славой. Приближаясь к залу, в котором установлена Венера Милосская, уже издали видишь толпу неизменно окружающих ее посетителей. Поднятая на высокий пьедестал, она глядит поверх их голов, словно пытаясь уловить сквозь людской говор плеск волны неправдоподобно синего моря, шелест серебристой листвы оливковых деревьев, обступивших беломраморные колонны храма, для алтаря которого она была когда-то изваяна.

Обнаруженная в начале прошлого века в Греции в землях прекрасного острова Милос, эта статуя античной богини любви и красоты значительно больше нормального человеческого роста. Ее высота – 207 сантиметров (с прямоугольным основанием 211,1 сантиметра). Первое, что восхитит вас при приближении к ней, – прекрасный торс богини. Плоский живот, пылающие жизнью груди, геометрия плеч. Из-за отсутствия рук торс представляется совершенно открытым, отчего статуя, кажется, даже выигрывает. Не случайно в свое время ходили слухи о том, будто руки Венеры Милосской были умышленно утаены при ее находке. Но это не так. Во время раскопок были найдены лишь некоторые фрагменты ее рук и ладони, которая держит запретный плод – райское яблоко.

Завязанный вокруг бедер покров, спускаясь на ноги мощными складками, делает статую монументальной, что, однако, не лишает ее изящества. Легкое спиралевидное движение, пронизывая фигуру с ног до головы, придает ей необычную грациозность.

Спокойное, оживленное едва заметной, обращенной как бы к самой себе улыбкой, выражение лица усиливает впечатление естественности того, что богиня предстает обнаженной. И правда, свою наготу она несет с такой же изысканной простотой, с какой смертная женщина носит нарядное платье.

Можно и дальше рассматривать статую в деталях. Но вряд ли это откроет нам тайну ее красоты . Как в каждом произведении подлинного искусства, есть в ней нечто, не подающиеся не только описанию, но и умозрительной оценке, – то, что, в конечном счете, и делает ее столь возвышенно прекрасной.

Разумеется, возвышенность не исключает чувственного восприятия красоты Венеры Милосской. Ведь как воплощение чувственности – непременного атрибута ее божественности – она и была изваяна, предназначенная служить предметом культа.

Правда, Платон различал двух Афродит (Венерой богиню любви и красоты стали называть римляне) – Афродиту Уранию, то есть Небесную, и Афродиту Пандемос – буквально Всенародную, или, говоря иными словами, земную и чувственную. Но, видимо, высокое искусство действительно неподвластно схемам.

Ее величавое спокойствие, классичность ввели поначалу в заблуждение. Статую приняли за произведение пятого века до н.э. – классического периода в искусстве Древней Греции.

Почему именно пятого века? Дело в том, что изображение обнаженного женского тела появилось на земле Эллады значительно позже мужского. Причины тому были как религиозные, так и социального свойства, связанного с положением женщин в обществе. Если у народов Востока изображения обнаженной женской фигуры издревле служили предметами культа, то в Греции это считалось своего рода ересью. В повседневной жизни греческие юноши выходили на атлетические состязания обнаженными, но женщины могли появиться в общественном месте только укутанными в длинные, закрывавшие их с головы до пят одежды. Исключением, подтверждавшим общее правило, были лишь спартанки. Участвуя в спортивных соревнованиях и оставляя при этом открытыми ноги, они вызывали повсеместно суровое осуждение.

Впрочем, древнегреческому искусству и в те времена не было чуждо любование женским телом. Известны довольно ранние статуи рожденной из морской пены Афродиты, облаченной в мокрые, плотно облегающие и как бы прозрачные покровы. Они скорее выявляли, нежели скрывали формы тела.

Но изображение полностью обнаженного женского тела появляется в Греции практически только в пятом веке до нашей эры. И в следующем столетии достигает высокого совершенства. Если иногда ноги Афродиты все же скрывались драпировкой, это не было связано с прежними табу. Используя этот прием, скульпторы смогли обходиться без дополнительных деталей, таких, как прыгающий дельфин или стоящая ваза, служивших не столько украшением, сколько конструктивным элементом статуи – опорой для фигуры. Приобретая компактность и устойчивость, она и выглядеть стала монументальнее.

Два других открытия греческих ваятелей помогали им в передаче красоты женского тела. Они нашли меру, сообразуясь с которой придали фигуре большую гармонию, чем она обычно наделена природой. Этой мерой стала голова статуи. Вся статуя составляла по вертикали семь таких мер, одна из которых укладывалась от груди до центра живота и еще одна – от него до арки ног. Одна мера разделяла и груди. И, наконец, они нашли очень естественную, изящную и вместе с тем величавую позу, при которой тяжесть тела переносилась на правую выпрямленную ногу, а левая, выдвинутая несколько вперед, сгибалась в колене, как бы готовая сделать шаг вперед. Эта счастливая находка впервые была использована при изображении мужской фигуры, но особенно выигрывала от нее, подчеркивая округлость бедра, женская.

Нетрудно заметить, что ваятель Венеры Милосской знал эти каноны, хотя и не вполне последовательно их придерживался. Новым обладателям статуи было лестно считать, что это одно из первых изображений обнаженной богини любви и красоты. Но уже в начале девятнадцатого века стало известно, что ее творец жил не в начале пятого века, а в конце второго – начале первого века до нашей эры. Это был период эллинизма, когда искусство древних греков, утратив былую цельность, часто следовало образцам прошлого. Таким образом, статуя является в некотором роде подражанием работам более ранней эпохи. В глазах специалистов это несколько снижает ее ценность. Но и они не отрицают, что Венера Милосская – шедевр, последний шедевр великого искусства Древней Греции.

С тех пор, как статуя была выставлена для обозрения публике, ее слава непрерывно росла и распространялась по всему свету. Ее воспевают в стихах и прозе. Ей шлют письма с объяснениями в любви.

Неувядаемость красоты Венеры Милосской – самый удивительный ее секрет. Вопреки утверждению, что на свете нет ничего неизменного, несмотря на быструю смену представлений о женской красоте, она словно олицетворяет собой вечный идеал женственности. В наше время, с его бурным темпом жизни, когда идолами молодежи становятся бьющиеся в судорогах звезды эстрады, развязность и вульгарность захлестывают быт и созданные Пикассо изломанные женские образы выглядят провидческими, Венера Милосская влечет нас не только идеальными формами тела, но и воплощенным в ней чувством достоинства. И если люди продолжают преклоняться перед величаво-прекрасным, значит, в них живет стремление к красоте и гармонии.