Алексей и Лена поженились, будучи студентами 3-го курса Бауманского училища. Поначалу жили в общежитии, т.к. оба не были москвичами. Но со временем получили столичную прописку, а вслед за тем и небольшую двухкомнатную квартиру. Лет девять жили хорошо, а на десятом жена как-то резко утратила интерес к интимной близости. По словам Алексея Ивановича, сначала он мучился, уходя спать в другую комнату, потом попытался «воспитывать» супругу. «Разве я требовал от нее чего-то лишнего? Всего-то элементарного исполнения супружеских обязанностей. Я мог бы завести любовницу, но не хотел этого. И я же еще и виноват!» — заявил он в суде.

Из заявления в милицию Елены Трофимовой:

«Из-за моей болезни я плохо переносила интимную близость, испытывая сильную боль. Мы спали в разных комнатах, но он периодически приходил по ночам и брал меня силой и угрозами. Когда врачи порекомендовали мне временно воздержаться от половой жизни, я вставила в дверь спальни замок и начала запираться на ночь. Так продолжалось дней десять. В ту ночь, несмотря на принятое перед сном снотворное, я проснулась от жуткого грохота: муж выломал дверь. Я пыталась объяснить ему, что очень больна, но он словно не слышал. Я никогда не видела его таким. Он сдернул с меня одеяло, разорвал рубашку и с криком «Замолчи, дура!» ударил кулаком в лицо. Потом прижал меня всем телом к кровати, удерживая руки… Я пыталась сопротивляться, но мешала слабость во всем теле. Потом была адская боль, казалось, я умираю. Кошмар прекратился, только когда раздались звонки в дверь — приехал наряд милиции. Прошу привлечь мужа к ответственности, но строго не судить — я тоже виновата в случившемся, надо было вовремя развестись».

Милицию вызвали соседи, проснувшиеся от шума. Потом пришлось вызывать и «скорую», которая увезла Лену в больницу с кровотечением…

В беседах с психиатрами Алексей рассказал, что именно крики Лены при половых актах вызывали у него необычное возбуждение («даже в глазах темнело»), пробуждали инстинкт самца, желание овладеть сопротивляющейся самкой. А в последнее время, когда жена вовсе отказалась от близости, постоянно преследовало чувство обиды. «После операции она совсем перестала меня понимать, иногда даже не замечала. Потом врезала в дверь замок — что же, я ей совсем чужой? Пытался поговорить по-хорошему, но она хотела только одного — развода».

Уже после суда нам удалось поговорить с потерпевшей.

— Вначале мы были счастливы, — рассказывает Елена. — Но я никак не могла забеременеть. Сколько ни лечилась — без толку. Я постоянно ощущала свою вину и неполноценность, муж начал все чаще оскорблять меня. Решилась на операцию — пластику труб, но после нее возникли спайки, другие осложнения. В результате ребенка мы так и не дождались, а половые акты стали для меня болезненными. Усыновления муж категорически не хотел. Все чаще бывал груб. Я заметила, что, заболев, стала больше привлекать его как женщина. Почти каждую ночь он устраивал мне пытку, заставляя вступать в интимные отношения. А когда боль усиливалась и я не могла сдерживать криков, у мужа это вместо сочувствия вызывало сильное возбуждение и какую-то злобную радость. Кровать каждый раз превращалась в поле битвы, и в конце концов я сдавалась. Я предлагала развестись, но он не соглашался.

Из показаний Алексея Трофимова:

— В ту ночь я, как обычно, лежал на диване и никак не мог заснуть. В голову не лезло ничего, кроме ее криков и извивающегося подо мной тела. Когда ломал дверь, утешала мысль, что ведь жена! Лена кричала не переставая, а я чувствовал, что зверею.

Экспертная комиссия психических расстройств у него не нашла. Обвинением было выдвинуто сразу две статьи: причинение здоровью вреда средней тяжести по неосторожности и изнасилование (половое сношение с применением насилия и использованием беспомощного состояния потерпевшей). Защита строилась на том, что потерпевшая с обвиняемым связана узами брака, что и было учтено судом как смягчающее обстоятельство. Трехлетний срок, указанный в приговоре, — минимальный по данным статьям.

Мнение российского юриста, члена коллегии адвокатов «Московский юридический центр» Андрея Румянцева:

— Для России обвинение мужа в изнасиловании уникально. Чтобы это случилось, мужу надо сильно «постараться», а жене — полностью исключить его из своей жизни. К тому же в нашей стране женщины издавна славятся терпением. Уголовный кодекс РФ в разделе, касающемся половой неприкосновенности и половой свободы личности, обходит эту сверхделикатную проблему.

Мнение американского юриста, члена Американской ассоциации юристов, специалиста по защите прав женщин, адвоката Дайаны Пост:

— В каждом штате США свои законы. В 12 из них такое преступление осталось бы без наказания — там даже нет статьи, запрещающей изнасилование жены.

В одном я убеждена твердо: несмотря на разницу в законах, ни в одном штате США женщины не имеют равных прав с мужчинами. Было много попыток поменять законы, но пока они безуспешны. Все дело в патриархальной психологии наших мужчин. Жена обязана выполнять свой супружеский долг при первом желании мужа в любой момент и в любых условиях — эта мысль вбита в головы большинства американцев. Кстати, в этом их поддерживает и наша церковь. Между тем, по исследованиям социологов, изнасилование жен мужьями в США — явление довольно распространенное. До 70% замужних женщин испытали это хотя бы раз в жизни. Но мало кто из них заявляет об этом, и еще меньше случаев, когда дело доходит до суда. Думаю, что ситуация в вашей стране аналогичная.

Комментарий сексопатолога, кандидата медицинских наук Николая Олейникова:

— В ситуации переплелись самые разные мотивы — клинический, социальный, правовой.

Сначала о клиническом аспекте. Здесь речь должна идти не об отклонениях у мужа и даже не о болезни жены, а о ее сексуальной аверсии (отвращении), возникшей, очевидно, гораздо раньше. Причина этого конфликта между супругами, я думаю, в неумении решать вместе интимные проблемы, неприятии женой мужа как мужчины и наоборот.

Вспомним: Алексей вместо науки пошел в управдомы. Уж не тогда ли закладывались первые кирпичики антипатии жены к нему? Казалось бы, супруги должны поддерживать друг друга. Но линия раздела в обществе трещиной прошла через многие семьи, разбивая их. Сексуальная аверсия не всегда возникает сразу, вдруг. Может постепенно угасать чувство любви, снижаться влечение, изменяться отношение женщины к половой жизни с мужем и к сексу вообще. И только после этого аверсия достигает крайней формы с появлением болезненных ощущений.

Операция по пластике труб вряд ли может служить оправданием, к которому прибегает Елена. Конечно, сразу после вмешательства женщине необходим восстановительный период, но в данном случае воздержание несколько затянулось. И тем более вряд ли врачи могли посоветовать пациентке врезать в дверь спальни замок. Ведь данная операция как раз и проводится, чтобы восстановить проходимость труб, повысить вероятность зачатия, а значит, и способствовать половым сношениям.

И еще одна сторона проблемы — так называемая виктимность (с латинского — жертва). Это явление, когда потерпевший создает такую связь с преступником, при которой неизбежно сам становится мишенью для посягательств. То есть чем виктимнее жертва, тем больше она провоцирует преступление. Что и сделала жена, изгоняя супруга из души и тела. Основная доля ответственности в этом случае лежит на жене: она первая должна понять, к чему приводит уход от исполнения супружеского долга.

Поплатился троном

Однажды английский король Эдуард II Плантагенет (XIV век) изнасиловал свою супругу Изабеллу Французскую при помощи… своего подданного Диспенсера. Тот насильно взял Изабеллу и этим очень порадовал короля. Оскорбленная королева бежала во Францию, где собрала армию. А через несколько месяцев, вернувшись в Англию, она свергла мужа и расправилась с ненавистным насильником, отрубив ему половой орган.

Сначала заплати!

Итальянка Мария Корнили из Милана устроилась работать секретарем в страховую компанию своего мужа. Однако через шесть дней Мария подала в суд на мужа-начальника. Он, видите ли, приставал к ней на рабочем месте, пытался заняться любовью. Адвокаты подсудимого предложили Марии простой способ наказать безобразника — развестись с ним, и делу конец. Но Мария наотрез отказалась. Вместо этого она требует компенсацию в размере 300 тысяч американских долларов. А после этого обещает вновь стать любящей женой…

Брошенка

Есть жуткая примета: бросила мать ребенка в роддоме – не заладится у малыша жизнь. Марину из иркутского роддома забирала бабушка. Росла девчонка умненькой, рассудительной, по сочинениям в школе – пятерки. Вот и пришла в 16 лет в многотиражку. Редактор хвалил:

- Молодец! Детали подмечаешь. И чувство слова есть!

На факультете журналистики Марина не доучилась: в 18 замуж выскочила, а в 19 развелась – бил муж сильно.

Сейчас Марине Мороз – 39. Красивая, голубоглазая шатенка с пухлыми губами. Узнав, что я приехала в костромскую колонию из «С.-И.», обрадовалась:

- Вы тоже журналист и обязаны вытащить меня отсюда! Ведь зря сижу! А срок-то огромный – 12 лет…

Губы дрогнули, и в глазах появились слезы.

Не мужик – тряпка!

Рассказывает Марина Мороз:

- Второго мужа мне друзья выбрали, чтоб не обожглась. Свадьбу в 90-м сыграли, двух сыновей я Сереже родила. В общем, неплохо 12 лет прожили, пока не случилась беда… Как-то на улице к Марине подошел мужик: «Слышь, красотуля, я – Круглый. Моей будешь!» Про криминального авторитета Круглого она слышала, перепугалась, но мужу ничего не сказала. Думала, отстанет. Какое!

- Круглый со своими братками к нам в дом вломился и стал меня избивать на глазах у мужа. Ногами. Потом одежду сорвал и…

Глаза Марины мрачнеют:

- Не помог Сережа. Испугался. Как истукан стоял и смотрел. Вот тогда и возненавидела его.

Настоящий полковник

Развод она пережила тяжело. Рассовала детей к отцу и бабке и рванула на Север начинать новую жизнь. Работала в Североморске на бензоколонке рядом с военным городком, там ее и приглядел полковник Игорь Туркалин. Не устоял перед Маринкиным женским обаянием. Да и на нее, как увидела его стальные глаза, накатило щемящее, женское, забытое. Свадьбу уже через месяц сыграли. Торопился полковник: заканчивался военный контракт, в Костроме ждала квартира. Марина пошла репортером в газету «Костромские ведомости», а Игорь – в автосервис. Решили: обживутся и Марина заберет сыновей. Не вышло.

Черный кот

Через полтора года и эта поначалу счастливая супружеская жизнь пошла под откос.

Рассказывает Марина Мороз:

- Однажды Игорь с работы черного котенка принес – пристроить бы. Ну, я дала объявление в своей газете. Откликнулась 18-летняя Галя Грошева. Я как увидела ее, ахнула: зачуханная, надеть нечего. С тех пор Галка нам проходу не давала. Просилась в гости, почаевничать-помыться (она без удобств за городом жила), Игорь к ней нейтрально относился. Могла ли я подумать…

Надоела!

Из показаний свидетельницы Клюевой Г.Н.:

«Как-то ночью Марина ко мне прибежала: «Я Игоря ножом пырнула!» Оказалось, за водкой она идти отказалась, а он с кулаками полез. Выпивали они частенько: и сами, и с подружкой Галиной».

Она наведывалась все чаще. Марине визиты не нравились, и она ссорилась с Игорем.

Как-то зазвонил мобильный.

- Заеду вечерком, – заявила Галина. – С Игорем поговорить.

Марина швырнула трубку: что может быть общего у этой полубомжички и мужа?

Но Галка продолжала настырно звонить. Наконец муж, не выдержав, попросил, смущаясь:

- Понимаешь, хозяин квартиры от Галки секса требует или прогнать грозится. Может, приютим на день-другой?

И Галка приехала.

Я беременна

Рассказывает Марина Мороз:

- Как-то прихожу из редакции, а Игорь с Галиной на кухне водку распивают. Галка веселая и в моем халатике. Разозлилась я, переодеться ее заставила и из дома выперла. Так через пару дней она давай рыдать в трубку: «Хозяин меня насилует. Спаси!» Ну и опять сжалилась я. Даже в магазин пошла купить чего к столу. Прихожу, Игорь храпит в спальне, а у Галки глаза, как у голодной волчицы. Напряглась и вдруг с ходу мне в лоб: «Беременна я от твоего Игоря! Поняла? Мы с ним уже полгода встречаемся. Жениться он на мне хочет. Так что не стой на пути!»

Марине показалось, будто ей сдавили что есть силы грудь, стало нечем дышать. Начала хватать ртом воздух: неужели правда? Неужели и с третьим мужем облом? Опять посмеялась над ней судьба? Перевела дыхание и вдруг решительно толкнула Галину в спальню.

Тяни!

Рассудила хладнокровно: если Игоря не убить, он может жениться на Галке. Тогда прощайте, квартира, деньги. А так… Схватив один конец пояса, как сделала дворничиха-убийца из ее давнего очерка, Марина плотно обмотала шею мужа, взяла один конец в руки, другой протянула Галке, приказала:

- Тяни! Не поможешь, убью!

Милицию они вызвали сами. И пока ждали, Марина долбила Галке свою версию:

- Мы вышли в магазин, а когда вернулись, дверь была открыта, Игорь мертвый. Не иначе бандиты!

Но в СИЗО Галка, не выдержав, раскололась. Суд отмерил Марине как организатору преступления 12 лет, Галине – 11. Все высокие инстанции, куда Марина жаловалась, оставили приговор без изменения. Все доказательства собраны, но журналистка твердит:

- Не убивала! В Страсбурге разберутся!

С Галиной, которая отбывает срок здесь же, Марина не общается. Зато пообщалась я.

- Это я во всем виновата! – плачет Галина. – Я одна Игоря задушила, потому что изнасиловал орально!

Удивление прошло, когда сокамерницы Марины показали перехваченную записку. Марина умоляла бывшую любовницу мужа взять вину на себя. Мол, меня освободят, а уж я тебя не оставлю.

Галка верит. Потому и врет. Моим приездом Марина осталась недовольна. И будто забыв, за что получила срок, на прощание упрекнула:

- Вы что, не понимаете? Не могут жена и любовница вместе убить! Ну в каком детективе вы такое читали?

Благодарим пресс-службу УФСИН по Костромской области за помощь в подготовке материала.

Борис так и заснул в кресле, не сняв болотные сапоги. Она с омерзением смотрела на него, на ковер, по которому растеклась лужа. Когда все это кончится? Вот уже пять лет, как Борис пьет, отошел от бизнеса, а ей приходится тянуть воз на себе. Ирина нервно схватила мобильник:

- Ну?

- Порядок! – ответил Ярослав.

В семь она уже мчалась на улицу Масленникова в центр Омска, где втайне от мужа купила квартиру. Ярослав притянул ее к себе и, целуя, стал раздевать. Уже потом, разомлевший и удовлетворенный, заговорил о главном:

- Встреча завтра в 12.00. 4 тысячи долларов передашь сразу, 4 потом.

- Киллер? – Ирина буравила Ярослава глазами. Но он, хмыкнув, нежно пощекотал кружевом комбинации ее сосок:

- Фи, Ира! Просто нужный человек!

Из уголовного дела:

«17 августа 2006 г. Царева И.А., 1970 г.р., встретилась с Цыпко И.И. для уточнения деталей убийства мужа и передачи денежного аванса».

Ирину знобило, но она четко описала, где бывает Борис, куда ездит на рыбалку. Предупредила:

- После этого… фото. Срок? Месяц!

Способ убийства ее не интересовал. Пусть хоть голову размозжат, как выуженному тайменю. Лишь бы муж навсегда исчез из ее жизни.

Умереть в один день

BMW мягко тронулась с места, и Ирина сосредоточилась на дороге. Нет, она не жалела, что затеяла страшную игру. Как прагматичная бизнесвумен, владелица бутиков женской одежды, она давно взвесила все «за» и «против». Разводом тут не поможешь. Только устранить Бориса. Ведь он всерьез претендует на фирму. Кричит:

- Все перепишешь на меня! Я ее начинал!

Ирина помнила, как тогда взвилась:

- Твоих денег тут голубь накакал!

За окнами понеслись новостройки, и она машинально свернула к парку «Зеленый остров» на Иртыше. Высоко в небо упиралось «чертово колесо». Тринадцать лет назад около него они с Борисом и познакомились. Оба тогда челночили: Борис возил турецкие дубленки, она – женские костюмы из Польши. Роднило и то, что жили рядом, а еще животное желание секса. В постели Борис доводил ее до исступления, и Ирина влюбилась, как в омут прыгнула. Кто ж знал, что омут окажется воронкой, затянувшей в себя ее жизнь? У нее снова защипало в глазах. Вспомнила, как сказала мужу, что беременна, а он вспылил:

- Обалдела? Мы ж только дело начали. Делай аборт!

Она подчинилась. Много лет лечилась от бесплодия, а он еще и упрекал. А лет через пять запил. Сломался на денежной жизни. В постели Борис сильно сдал, и от этого его ревность становилась дикой, неуправляемой.

- Не бросишь пить, заведу любовника! – как-то подлила Ирина масла в огонь. И… получила удар. Наотмашь!

Борис тряс ее так, что, казалось, голова сорвется с плеч:

- Заведешь? Убью! Так и знай!

С тех пор супруги спали в разных комнатах.

Ирина посмотрела в зеркало заднего вида: чья-то «Ауди» неотступно следовала сзади. Что за черт? Шофер в темных очках. Она притормозила, и «Ауди» тоже, но Ирина тут же забыла о машине. Как это Борис сказал после свадьбы? «Мы умрем с тобой в один день»? Она поморщилась: «Нет уж! Первым будешь ты!»

План мести

Борис проснулся поздно, разлепив заплывшие после вчерашней пьянки глаза. Ирины не было. Он поневоле сжал кулаки: «Опять на б..дки к своему кудлатому пошла?» Неужели не чувствует, что он все знает? Дура! Ничего, скоро этому придет конец. Или он сам ее, или…

Ярослава Борис выследил. А дома в отместку попытался изнасиловать жену, но ничего не вышло. Проклятый орган не желал подчиняться. И тогда Борис, как уже случалось не раз, ударил жену по лицу. Он уже давно понимал, что не нужен Ирине, но все еще любил ее и не мог иным способом выместить свое черное недовольство. И чем шире становилась разделявшая их пропасть, тем ярче в голове Бориса прорисовывался план мести. Убить любовника? Нет, тогда Ирка постарается зацапать фирму окончательно. А если ее? Борис колебался. Остатки человечности и когда-то сильного чувства еще взывали к совести, но желание доказать, что он мужик, а значит, сильнее, победили доводы рассудка. Сам убить он, конечно, не сможет. Зато за деньги легко найти людей.

Скорпионы в банке

Ирина рывком открыла дверь. И Ярослав едва не упал:

- Ты что? Даже в глазок не посмотрела?

- Говори! Что? Бориса уже… – вытаращила глаза Ирина.

- Да нет, ты ж сама дала месяц. Присматриваются, водят. Я о другом. Тут у надежных людей слушок прошел. Ну, в общем, Борис тоже исполнителя на тебя ищет. Может, продал ему кто тебя? Говорил же, не рыпайся, а ты без меня пыталась контакты найти. Вот и…

Ирина побледнела:

- Борис? Этого не может быть. Он меня любит. Ревнует к тебе как бешеный. Он…

И осеклась: вспомнила синюю «Ауди», а еще странный приход переписчика без переписи населения. И вот сегодня тоже у квартиры крутился какой-то тип. Вор? Или… Ее тоже водят? Держат на мушке?

С этого момента Ирина обезумела: на улице шарахалась от прохожих. Ей казалось, что выстрелить могут из любой подворотни, из-за дерева, с чердака. Неужели Борис решился? Неужто из-за денег?

От Бориса Ирина шарахалась тоже. А если к мужу кто-то приходил, пряталась в комнате. Была уверена: это киллер. И ждала выстрела. Ей было странно, что муж вдруг словно помягчел. В этом она тоже видела угрозу. И оцепенела, как-то ощутив его руки на своей груди:

- Давай, а? – шепнул он.

Ирина застыла:

- Решил былое вспомнить?

Она зажмурилась: что, если Борис решил сам расправиться с ней? Может, все рассказать, пока не поздно? Но животное чувство самосохранения заставило молчать: если узнает, что она наняла убийцу, точно задушит! И, пересилив себя, Ирина покорно подставила мужу холеное тело. Борис благодарно смотрел на нее, сжимая в объятиях, а ей в каждом его поцелуе чувствовалось прощание Иуды. Возбуждение все нарастало, пока оба, словно напившись крови, не отвалились друг от друга. Борис натянул трусы: нет, он так и не понимал, что происходит в ее душе. Его пугала покладистость жены, в которой чувствовался подвох. Ирину он знал: если дело касается денег, и ублажать сможет, и… Может, тоже ищет киллера? Он вглядывался в родные глаза, будто хотел угадать правду. Странное это было соитие. Словно поединок скорпионов в банке. Кто кого ужалит первым? Ясно было лишь, что в живых останется один!

Подстава

Дни текли, и Ирина понемногу привыкла жить в страхе. В безопасности она чувствовала себя лишь в новой квартире, куда наведывался Ярослав, но и тут вздрагивала:

- Господи! Когда же? Когда?

- Не дергайся,- пытался успокоить он. – Кореш мог и ошибиться. А твоего точно замочат. Жди!

Из допроса Царевой И.А.:

- Когда вы увидели мужа мертвым?- Первый раз 2 сентября…

Она вошла в квартиру и едва не натолкнулась на Бориса. Он сидел, уронив голову на стол. Правая рука свисала, около белоснежного воротничка растеклось пятно крови. Она вздрогнула: значит, с ним расправились прямо в квартире? Ирина засуетилась: нужно вызвать милицию. Бросилась к телефону. И в этот момент Борис встал и, качаясь, пошел на нее. Красное пятно у воротника поползло на рубаху. Ирина закричала, отступила на шаг и тут же по характерному запаху поняла: да он пьян! А «кровь» – разлитый по столу кетчуп!

- А ты чего подумала? – словно угадав ее мысли, пьяно улыбнулся Борис.

Ирина бросилась в ванную. Ее била дрожь: нет, так больше продолжаться не может. Надо звонить Ярославу. Она даст еще денег, лишь бы все поскорее кончилось. Когда вышла из ванной, Бориса и след простыл. Исчез и спиннинг: значит, опять умотал на рыбалку.

…С рыбалки Борис Царев не вернулся. Его нашли неподалеку от угодья «Медвежинское» в Исилькульском районе. Он был убит выстрелом в сердце и контрольным – в голову.

Ирину с Ярославом Гвоздевым взяли через неделю, когда они передавали исполнителю остаток – 4 тысячи евро. Оба получили по 12 лет. Киллер, бывший военный, а ныне охранник частной фирмы Иван Цыпко получил 15. Также следствие установило, что убитый муж на самом деле заказал жену, но она его опередила…

Приехав в колонию к Ирине, я все пыталась добиться от нее главного: не жалеет о случившемся? Она опустила голову:

- Снова бы на такое уже не решилась.

И вдруг упрямо посмотрела мне прямо в глаза:

- Нет, решилась бы! Мне, знаете, очень жить хочется. Потому и успела первой!

Имена героев по этическим соображениям изменены.

Самовлюбленный отрок забросил учебу в СПТУ, где учился на автослесаря, и подался в альфонсы. Имея торс атлета и правильные черты лица, стал клеиться к дамам почтенного возраста, пытаясь таким нехитрым способом устроить себе безбедную жизнь.

«Вступлю в интимную связь с одинокой состоятельной женщиной. Качество обслуживания гарантирую на самом высоком уровне» – такого рода объявления он публиковал в местных газетах. Долгое время серьезных предложений не поступало. Но однажды в морозный вечер в квартире Кирилловых раздался звонок.

Старая грымза

- Андрей, хочешь прилично заработать? – спросила незнакомка. – Моя подруга богата, но у нее нет хорошего любовника. Женщина горит желанием переспать с молодым сильным парнем.

- Нет проблем.

- Хорошо. Тогда поезжай по адресу: Флотская улица, дом 29. Дверь откроет Тамара.

Быстренько нацепив пуховик, Андрей поймал такси и рванул к перспективной клиентке. Позже он зафиксировал свои впечатления от той встречи на бумаге: «Меня встретила особа не первой свежести. На ней были надеты белые хэбэшные чулки, корсет, который плотно охватывал вполне изящную талию. Похотливо крутя жопкой, она пригласила меня в гостиную. Мы выпили по бокалу «Мартини» и перешли к делу. В порыве страсти она вцепилась в мои губы. Пальчиками, подсунутыми под голые ягодицы, щекотала мне мошонку. Когда мы совокуплялись, старая грымза кусалась и царапалась… Плевать. Всего за одну ночь я содрал с нее 500 долларов. Неплохо для начала».

Самец что надо

С того дня Андрей стал постоянным любовником Тамары Петровны. Они встречались едва ли не каждый день. Она водила его в кабаки и по магазинам. Денег не жалела. Парень преобразился. Купил пару дорогих костюмов, фирменные швейцарские часы, стал курить только «Мальборо». Наконец, на двадцатилетие любовника коммерсантка сделала ему просто царский подарок – подписала доверенность на право вождения ее личного автомобиля «Мерседес-600″. «Теперь ты, мальчик, будешь жить со мной до гробовой доски», – заявила спонсорша, вручая ключи от авто.

Впоследствии мать Андрея рассказывала следователю:

- Сначала я никак не могла понять, откуда все это. Вижу, сын часто приходит домой с большими деньгами. А тут машину подогнал прямо к подъезду. Соседи зашипели: «Андрейка-то ворует где-то. Скоро за ним милиция приедет». Спрашиваю: «В чем дело?» Отвечает: «Не суйся не в свои дела, мать. Каждый зарабатывает, как может. Я – натурой. А на соседей мне плевать».

Запросы молодого альфонса росли. Тамаре Петровне, директору крутой фирмы «Альбатрос», все чаще приходилось запускать руку в казну предприятия. На любые намеки о безрассудном романе она грозила своим сотрудникам увольнением.

- Я от него без ума, – как-то поведала она близкой подруге. – Самец что надо… Он первым пробудил во мне настоящую женщину. Ах, боже мой… Когда он кончает в меня, я от удовольствия полчаса лежу в отключке. А что, может, мне женить его на себе?

- Да ты с ума сошла! – возмутилась подруга. – Он же совсем юный!

Злодейка-разлука

Тамара Петровна очень привязалась к Андрею. Отправляясь на две недели в Париж, даже оставила ему ключи от своей шикарной квартиры. «Будь умницей. Жди меня. Я тебе позвоню», – чмокнула его в щечку на прощание. Однако женщина бесполезно обрывала телефоны. Молодой любовник на звонки не отвечал. Первую неделю она как-то промучилась, а потом решила вернуться, прервав свой заграничный вояж. Когда отворила дверь, пришла в ярость – ее мальчик кувыркался в спальне со смазливой девчонкой.

И в ответ на ее возмущение, вместо того чтобы начать оправдываться, сам пошел в наступление:

- Ты что, старая кошелка, себе напридумывала? Неужели и вправду думаешь, что я свою молодость буду прожигать ради двух отвисших грудей и лохани с конским волосом?! Хватит, я свое отработал!

- Ты об этом пожалеешь, сволочь! Я же тебя из дерьма вытащила… – не выдержала Тамара Петровна.

Отмщение

Она его возненавидела. Разрыв отношений угнетал женщину до такой степени, что однажды в ее голове родилась шальная мысль отомстить сопливому подонку. В порыве гнева она прошлась по старым связям. И ответ на проблему появился неожиданно. Узнав от подруги о личной драме Тамары, рецидивист Рубен Мольян вызвался «помочь ее горю».

- Не волнуйтесь, Тамарочка, – увещевал он. – Я все улажу. Зло должно быть наказано. С вас много за этого сопляка не возьму. Мелочь – каких-то пять тысяч долларов.

Она колебалась, мстительная злоба взяла верх над рассудком.

- Договорились…

Рубен выследил парня у подъезда дома, силой втолкнул в «жигуленок», приказал сидеть тихо. У Андрея от страха тряслись поджилки. Уже в лесу, когда машина остановилась, он выскочил из салона и попытался бежать, но Рубен мертвой хваткой удержал за шиворот. Свободной рукой киллер нажал на спусковой крючок пистолета ПСМ. Раздался выстрел, потом еще… Раненый Андрей попятился со словами: «Ой, мамочка!» И тут его настигла третья пуля…

Конец «важных дел»

Лишь через месяц труп Андрея Кириллова нашли в лесочке возле Рыбинского водохранилища. Узнав о случившемся, мать погибшего произнесла:

- Это она убила мое дитя! Она заплатила за это большие деньги!

Виновницу смерти нашли быстро. О том, что у директора коммерческой фирмы «Альбатрос» Тамары Тиховой был роман с каким-то юнцом, знали многие. В том числе и коллеги по работе. Главбух «Альбатроса» Марина Севрук недоумевала: «Мне приходилось списывать на представительские расходы огромные суммы. А куда они уходили, только Богу известно. Тихова в последнее время по неделе не появлялась на работе. Всем говорила: «Важные дела». Однако сотрудники фирмы частенько видели ее с молодым парнем, который возил женщину по городу на «Мерседесе».

Сейчас у следствия достаточно доказательств причастности Тамары Тиховой и Рубена Мольяна к убийству. Им предъявлено обвинение по статье 115 УК РФ – «умышленное убийство по предварительному сговору». По закону преступникам грозит пожизненное заключение…

Кто напачкал на «стене»?

Артур дернул мышку и с силой забарабанил по клавиатуре: «Тролли недоделанные! Опять пачкаете на стене? А за «золотую молодежь цвета дерьма» вас на нары упрячут!»

Он был зол. Уже полгода, с того момента, как отец – крупный чиновник – купил загородный дом за полтора миллиона долларов, анонимы изводили Артура издевками. В его ЖЖ (Живой Журнал.- М.Р.) сыпались оскорбления. Писали, что такие, как папаша, «довели страну до ручки». Какой-то тип даже оставил телефон Артура на сайте ФСБ. Мол, Орловецкий – гомик и наркоман. Артур знал: ему завидуют. Ведь благодаря отцу в 20 лет у него есть все! Передохнув, он вышел на сайт «Мой круг», где обычно встречался с друзьями, и обнаружил с десяток однофамильцев. Выходит, прикрываясь его именем, эти ублюдки еще и гадили приятелям? Он вспомнил звонок Влада:

- Дезу на меня ментам сливаешь? Будто не знаешь, что я с наркотой завязал?

Не иначе кто-то из троллей случайно попал в точку?

Из досье «C.-И.»Тролль (от англ. troll) – анонимный интернет-провокатор. Блоггеры – ведущие сетевой дневник (от англ. weblog). «Стена» – место на сайте для обмена информацией. Юзер – пользователь Интернета.

Выстрел в затылок

12 сентября 2007 года. РУВД Сиверская. Парень был бледен, губы дрожали.

- Я Артур Орловецкий. Мать с отцом пошли гулять. И… пропали. Их нет сутки.

- Орловецкие? – забеспокоился майор. Степана Ивановича и его жену Дину Александровну здесь знали. Оперативники прочесали лесок у коттеджа, потом лесополосу и… наткнулись на тело женщины. Убийца выстрелил Дине в голову. А скоро в другом районе было найдено тело Степана Орловецкого. Ему, как и жене, тоже выстрелили в голову, в упор.

Из показаний Артура Орловецкого, 1988 г. р.

- Вы кого-нибудь подозреваете?

- Нашей семье угрожали по Интернету…

Бабушка застала внука зареванным. Артур рассматривал семейный альбом и едва смог выговорить:

- Ба, за что их? За что?

Говорят, в русских семьях детям любят приклеивать ярлыки. Иной из «дураков» не вылезает. В семье Артура было иначе: мальчика баловали, задаривали, ни в чем не упрекали. Он рос впечатлительным и никогда не стремился к лидерству в среде «золотой молодежи». К тому же он искренне считал: родители для того и существуют, чтобы обожать его и решать проблемы.

В 15 лет, когда у Артура появилась девушка, мать сама дала ему ключи от коттеджа:

- Надеюсь, папа объяснил тебе про презервативы? И еще… когда она уйдет, попроси домработницу сменить постель.

С учебой отец тоже все решил за сына:

- Сейчас юристы требуются, я уже говорил с ректором.

И Артур поступил в юридический.

Разногласия с «предками» начались, когда те надумали разводиться.

- Ты с ума сошла! – кричал сын матери. – Тебе плохо жилось? Ты ж только и делала, что шубы меняла!

Дина Александровна горько усмехнулась:

- Я-то шубы, а твой отец – баб!

Артур был ошарашен. Подсознательно он чувствовал: с разводом родителей рухнет его отлаженная жизнь. Многое придется решать самому. Но как?

Он уже давно завел свой Живой Журнал в Интернете и даже привык не замечать потоков брани в адрес новых русских. Вот и на этот раз, рассказав о разводе родителей, вызвал у злопыхателей откровенную радость. Огрызнуться не получилось. Не получилось и на следующий день, и позже. Не выдержав травли, он даже напросился на встречу с юзерами из группы «Артур, гори в аду!» в реале.

- Ты, кроме Куршевеля, чего видел?- размахивая газетой, наседал кудлатый парень. – Может, детям детдомовским помог? Или бомжу? Живешь, как в банке с одеколоном: не знаешь, как дерьмо пахнет.

- По сути, ты – ничто! – вежливо уверял Артура студент Саша.- За тобой лишь богатый папочка. А деньги у него откуда? На хату в полтора миллиона зарплатой не заработаешь! Выходит, вор твой папаша!

Из кафе Артур вышел на ватных ногах. Им все же удалось его пристыдить. Он – ничтожество. Мать -приживалка. А отец? Бывший партработник, оказавшийся в нужное время в нужном месте? Артура мутило от выпитого. Да и усталость от долгих месяцев виртуальной войны с блоггерами непостижимым образом постепенно оформилась в одну жуткую и простую мысль: жить не стоит!

Ребятишкам на молочко!

Из материалов уголовного дела:

«1 августа 2007 года Орловецкий А.С. купил у охранника Кошкина И.И. газовый пистолет, переделанный под стрельбу боевыми патронами».

Артур приставил пистолет к виску, но пальцы дрожали. Отшвырнул и сел за компьютер. Очередная порция яда недоброжелателей наверняка придаст ему решимости, но… С сайта на него смотрела худенькая лысая девчушка лет пяти. Кто-то слезно умолял помочь ребенку с лейкемией, и Артура вдруг ветром сдуло со стула: он же знает PIN-коды кредитных карт родителей! К вечеру он перевел деньги в несколько детдомов и девочке с сайта. А утром разразился скандал.

- Ты в уме?- кричал отец, обнаружив серьезную недостачу на одной из кредиток. – В спонсора решил поиграть?! Так назвался бы! Была б PR-акция, дурак! А к матери зачем залез? И что за бомжи в загородном доме ночуют?

Степан Иванович взял паузу:

- Запомни: у нас свой круг, и нечего всякую сво…

Артур не дал договорить:

- Да ты-то кто сам? Таких, как ты, я и мать, полстраны ненавидит. Не веришь?

Его несло. В памяти всплыли обвинения блоггеров, и Артур почти физически чувствовал, как что-то повернулось в душе. Хватит! Он больше не будет жить под диктовку родителей. Они изуродовали его! И это уродство хуже смерти. Уж лучше… Лучше…

Прогуляться до могилы!

- Родители вышли вместе?

Артур закашлялся:

- Ну, да… Хотели прогуляться…

- Не выходили муж и жена Орловецкие вместе,- неожиданно заверила соседка. – Артур сам с матерью под ручку куда-то пошел. Потом вернулся. И они с отцом на машине уехали.

Прошла неделя. По горячим следам был задержан продавец оружия Кошкин. А скоро пистолет обнаружили… в загородном доме Орловецких.

- Кошкин утверждает, что пистолет у него купили вы, – следователь внимательно следил за Артуром.

Парень явно нервничал, путался в показаниях, но все же выдавил:

- Я застрелиться хотел. О нашей семье та-а-кое писали в Интернете, что…

- И поэтому вы решили убить мать и отца?

Секунду резко побледневший Артур смотрел следователю в глаза и вдруг, низко опустив голову, всхлипнул:

- Так вышло…

Если и есть что-то на свете страшнее смерти, то только ненависть: дикая в своей тупой безысходности, бесполезная и страшная.

Дина Александровна приехала за город днем. Она дулась на сына за кредитку, но Артур встретил мать ласково:

- Забудем, а? Не последнее ж взял? Прогуляемся? Отец скоро обещал подъехать.

Он нежно взял мать под руку, и та доверчиво пошла за сыном, который уводил ее все дальше в лес. В голове Артура толкались мысли: главное, не сдрейфить и успеть убрать родителей до суда. Тогда не будет дележки: он станет единственным наследником. Считай, роскошная жизнь обеспечена. Ему все же было жаль мать. Но он упрямо мысленно убеждал себя: эти, из Интернета, правы: родители – трутни и воры. Осторожно за спиной он надел на пистолет глушитель и, когда мать оглянулась, выстрелил в упор. Домой он вернулся взъерошенный, бледный. Крикнул отцу:

- Матери плохо!

И они помчались на машине… в другую сторону. Артур показывал «дорогу». Когда вышли и Степан Иванович нагнулся за фонарем, сын выстрелил ему в затылок.

* * *

Сейчас Артур Орловецкий находится в СИЗО. По мнению юристов, за двойное убийство суд может назначить наказание вплоть до пожизненного заключения.

Из Сиверской я уезжала вместе с тюремным психологом.

- Свою роль в мотивах преступления сыграла и обработка в Интернете, – рассуждал он. – Ведь при желании можно легко создать «информационную волну» в Живом Журнале, а оскорблениями и упреками довести до самоубийства (есть даже такая статья в УК РФ). Оказывается, и до убийства довести можно. Но такой статьи в Уголовном кодексе нет.

Взгляд моего собеседника наивен и чист, неуверенные, робкие движения, как и у любого домашнего ребенка. Полное ощущение, что передо мной невинный мальчишка, волей случая попавший в шайку разбойников. Он качает круглой стриженой головой и говорит, что в суде сидят дураки.

- Они что, не понимают, я могу прокрутить в голове любой из тысячи фильмов, с любого места и в любой последовательности. Мне не нужно ждать окончания срока…

Павел получил свой недетский срок за убийство, совершенное с особой жестокостью. Оно в точности имитировало сцену убийства молодой женщины в фильме с пометкой «ХХХ», где вооруженный бензопилой маньяк медленно убивает жертву, отрезая ей руки, ноги, голову.

* * *

Жители небольшого города в Ленинградской области, где жил Павел, особой кротостью нравов не отличаются. Основу местной экономики составляет лесопилка, а население пополняется за счет огромной колонии. Освободившиеся из заключения зеки очень часто не желают возвращаться на родину: лучше осесть в городке, к которому привык за время отсидки.

Но даже видавшие виды бывшие клиенты местного исправительного заведения приходят в тихий ужас, когда вспоминают о преступлении 15-летнего пацана. «Авторитетный» Степаныч, оттоптавший в общей сложности 24 года, искренне недоумевает:

- Ну… это беспредел (краем глаза я замечаю у него на руке наколку, означающую «склонен к насилию»). Красивая баба была. Ежели помочь попросит дров там наколоть или сумку дотащить, на бутылку даст или пожрать. Не то что эти старые шпалы, у которых майонезной банки не выпросишь. А он ее… ее же бензопилой. На кусочки. Пацан точно чокнутый. Довели страну…

Остальные жители и соседи говорят одно и то же – ну кто бы мог подумать? Такой вежливый, тихий, на танцы не ходил, водку не пил, табак не курил, девок не водил. На самом деле все было гораздо страшнее. Павла «повело» на видеофильмах, как на сильном наркотике. Собственно говоря, сами фильмы его не интересовали. Но вот подробно снятые сцены насилия он был готов смотреть вновь и вновь. По иронии судьбы свой первый видеофильм убийца увидел в доме жертвы. Фильм так и назывался – «Прирожденные убийцы«.

Потом видик появился и в доме Павла, правда, его видеомания столкнулась с серьезной проблемой отсутствия денег. И тогда он обратился за помощью к своей учительнице, страстной собирательнице книг и кинофильмов. Она ссудила ему необходимую сумму и дала письменную рекомендацию в видеоклуб при кинотеатре «Меридиан». Для самого юного члена общества киноманов была сделана большая скидка, и юный Павел получил в свое распоряжение видеотеку более чем с пятью тысячами фильмов.

С самого начала его интересовали только фильмы, помеченные литерами: «Насилие ХХХ». Эти три икса означают «ну очень кроваво». Вспоротые животы, отрубленные головы, мясные топоры и вилки в глаза – весь этот киноужас он крутил без передышки по ночам, а днем прятал от учителей красные глаза. Прогрессивно мыслящую Татьяну Николаевну ничуть не смущали странные вкусы ученика. Она туманно рассуждала о том, что настоящий художник всегда преступает те или иные законы общества, приводя в пример живых и мертвых классиков.

Странный ребенок автоматически кивал головой, размышляя о своем, недетском.

Постепенно у него сложилась своя наивная система, где в одних фильмах давят, а в других режут. Красный кетчуп, который так любил его отец, казался горячей кровью. Это странно возбуждало и вызывало чувство легкой тошноты.

- Понимаешь, – вспоминает Павел, – если дня три не поспать, ходишь по комнате как заведенный и думаешь, думаешь.

- О чем?

- Как о чем? – он с недоумением смотрит на меня. – Ну… о том, что все такие разные, пока им не больно…

Оживленно и заинтересованно излагающий свои взгляды на жизнь убийца становится похож на робота, когда речь заходит о его преступлении.

Из материалов уголовного дела № 1732 (листы 12-13, допрос подследственного А, на допросе присутствуют адвокат и детский психиатр).

Вопрос: - Зачем вы пришли в дом к вашей учительнице?

Ответ: – Просто поговорить.

Вопрос: - Как часто вы приходили к ней?

Ответ: – Почти каждый день – она жила одна, – дров наколоть, воды принести.

Вопрос: - Пострадавшая когда-нибудь оскорбляла вас?

Ответ: – Нет, никогда… иногда…

В тот вечер все было как всегда. Павел зашел к учительнице, принес два ведра воды и остался попить чаю. Затем он встал, зашел Татьяне Николаевне за спину и ударил ее поленом по голове. Татьяна упала на пол. Для верности он ударил ее еще один раз. Затем перетащил тело на кровать и привязал скотчем. Позднее милиция нашла у него дома 23(!) таких рулона. Ни мать, ни отец не смогли объяснить, зачем их сын купил такое количество липкой ленты.

Он вышел во двор и отправился к сараю, где лежала бензопила. Завел ее – пила была в полном порядке, затем выключил. Зайдя в дом, снова завел пилу. Комната мгновенно заполнилась едким дымом. Затем взял полено и методично выбил все стекла в комнате. Насчет соседей можно не беспокоиться. Вокруг стоят заколоченные на зиму дачные домики. А далее… он в точности повторяет не единожды виденный фильм.

Отрезая руку, он смотрит жертве в глаза, но она теряет сознание. Он опять выключает бензопилу и выливает на нее ведро холодной воды, затем другое, но Татьяна уже больше не приходит в себя. Посчитав, что это не так уж и важно, он методично отрезает другую кисть, затем обе ноги…

«Скорую» вызывали дважды. Одну для соседки, которая обнаружила этот кошмар, другую для тертого опера из убойного отдела. Выпив водки, один из оперативников откровенничает: «Когда мы все это увидели, а этот гаденыш сидит и повторяет: «Я это сделал!», то первое желание – взять ствол и шлепнуть его «при попытке к бегству». Спасло его то, что нас четверо здоровых мужиков, а этого соплей перешибешь».

* * *

Родители Павла уехали из города, не дожидаясь суда. Соседи говорят, что уже на второй день после убийства в их доме не было ни единого целого стекла. Кто-то дважды пытался поджечь дом. Глава местной администрации сгоряча закрыл единственный видеосалон, но спустя месяц разрешил открыть его вновь. И, надо заметить, интерес к кино в городке неожиданно повысился. Владелец видеосалона не успевает подсчитывать выручку, с опаской вглядываясь в каждого посетителя. Киноклуб «Меридиан» закрыт налоговой полицией за распространение нелицензионных видеофильмов.

Дом, где произошло убийство, стоит заколоченный и пользуется дурной славой. Местные жители всерьез утверждают, что там живет привидение. Они знают, что после ТАКОГО иначе быть и не может. Они это видели в кино.

Комментирует руководитель Московского медицинского центра кризисной психологии Алексей Топоркин:

- Павел лишь один из многих, кто уходит из реального мира в область собственных фантазий. Причин может быть много. Это и невнимание со стороны родителей, неспособность установить контакт со сверстниками, чисто формальные, казенные отношения в школе. Отсутствие такой обратной связи вызывает у человека подсознательный страх, чувство подавленности, но причину этого человек объяснить не может. В таком случае он делает попытку скрыться от реальности, например, отождествляя себя с героем видеофильма. И не имеет значения, положительный это герой или отрицательный. Потусторонние силы для него не выдумка сценаристов, а вполне реальная вещь. Такие подростки очень внушаемы, у них повышен уровень агрессии, которая может быть направлена на другого человека или на себя. И сколько бы ни говорили о том, что насилие на экране и насилие в реальной жизни – вещи друг с другом не связанные, существуют книги, кино- и видеофильмы, реально усиливающие агрессию именно у таких брошенных, одиноких подростков.

Насмотрелась…

33-летняя Джейн Стеффен из города Анока, штат Мичиган, решила убить мужа по рецепту детективного сериала «Мэтлок». Для начала она усыпила благоверного при помощи седативных препаратов и полностью загерметизировала окна и двери, а под кровать ему положила два больших куска сухого льда, который при окислении поглощает кислород. По замыслу госпожи Стеффен, супруг должен был умереть от кислородного голодания. Но он выжил. Тогда она, вспомнив тот же сериал, решила убить его током, когда муж купался в ванне, – и опять неудача: он остался жив. В конце концов жена решила просто нанять киллера за 2500 долларов и напоролась на полицейского в штатском. На суде она сказала, что хотела убить мужа, потому что тот все еще любит свою бывшую жену.

Шарон Стоун и не снилось!

Во Владимирской области была осуждена 23-летняя Наталья Корженкова. Девушка совершила преступление – насилие с нанесением тяжких телесных повреждений. Пострадавший – ее бывший муж, с которым они развелись полгода назад, но Наталья по-прежнему любила его. Просмотрев фильм «Основной инстинкт», где женщина, занимаясь сексом, убивает мужчину ножом для колки льда прямо в момент оргазма, Наталья изнасиловала бывшего супруга, подобно героине фильма. А затем нанесла удар ножом в грудь. Но окончательно добить его не удалось: подоспела милиция. Суд признал ее психически невменяемой. В данный момент Наталья Корженкова проходит курс лечения.

Этот малец для меня!

70-летнюю Антонину Кривошейко убили на рассвете. Кто-то засадил в грудь деревянный кол. Она так и осталась лежать, будто прибитая к полу, с оскаленным ртом и открытыми глазами.

Когда в Кисловку нагрянула милиция, из толпы вышел 25-летний Егор Сумарин:

- Это я ее убил…

Хватая сына за руку, Вера повалилась на колени:

- Не верьте, люди добрые! Заколдовала его Антонина! Сам не знает, что несет!

Но парня затолкали в уазик, и увезли в СИЗО.

Антонину в Кисловке не любили. Жила она замкнуто, работала на заготовке трав и умела варить целебные настои. Говорили, была замужем, да подруга мужа отбила. И скоро умерла. Вот тогда за Антониной и закрепилось прозвище Колдуняка. Бабы наведывались к ней, но возвращать мужей Антонина отказывалась. Зато запросто настоем избавляла от беременности. Только соседке Вере, которую изнасиловал пьяный тракторист, отказала:

- Сына родишь! А кривотолков не бойся. На чужой роток накинем платок.

И правда, деревенские будто забыли про беременную. Роды принимала Антонина. Легонько хлопнув ребенка по розовой попке, улыбнулась: «Этот малец для меня!»

Чтоб по бабам не пошел!

Кисловка – крохотная деревенька неподалеку от Долгорукова. Кругом леса да сады с набухающими почками. Узнав, что я из газеты, местные окружили плотным кольцом:

- Нехорошие дела тут творились, – вылез вперед невысокий дедок. – Если Антонину кто обидит, считай, не жилец! Точно. А как докажешь? Вон хоть у Верки спроси.

Иду в дом. Вера от волнения скребет ногтем новенькую клеенку и не выдерживает:

- Много сыну за Антонину дадут?

- Много, – вздыхаю я, – ведь человека убил с особой жестокостью…

Вера смотрит непонимающим взглядом:

- Человека? Это вы про нее-то?

Изба Сумариных рядом с заколоченной избой покойницы. Когда-то здесь буйствовали огороды, а маленький Егорка гонялся за бабочками. Антонина любила его понянчить да про травы рассказать, но мальчик сторонился «бабушки» и жаловался матери: «От нее холодом несет!» Как-то в деревенской бане Антонина увидела 14-летнего Егора голым.

- Уж больно женилка тяжелая. Как бы по бабам рано не пошел, – укорила Веру.

А в 16, заметив Егора на танцах с девушкой, выдала:

- Бабы только силу отбирают!

Егор вскипел:

- Хочу и гуляю!

А через неделю загремел в колонию за кражу.

- 4 года ему дали, – вспоминает Вера. – Выхожу из райсуда, навстречу Антонина: «Был бы поуважительней, в тюрьму бы не попал!»

- Вот только не придала тогда значения этим словам, – вздыхает она.

Смерть для Танюшки и…

Вы верите в мистику? Я – не верю. Но чем больше говорила с Верой, тем сильнее билось сердце. Человек склонен бояться непредсказуемого. Вот и Егор…

Из колонии он вернулся осенью. Матери дома не было, встретила Антонина. Обняла и поцеловала в губы. Егор брезгливо утерся рукавом:

- Ты чего, баб Тонь? Старуха, а туда же?

Но Антонина, хмыкнув, повела его в дом. Напоила душистым чаем и вдруг начала… молодеть на глазах. Вот и седины в волосах не осталось, и морщинки до последней разгладились, оголила грудь, а она налитая, как у девушки. У Егора застучало в висках, протянул руку, чтобы дотронуться и будто в омут прыгнул.

Очнулся у себя в избе. Рядом мать. А он все на дверь смотрит: не войдет ли Антонина? Было или не было?

- Егор мне уж потом все рассказал, – говорит Вера. – А тут и вовсе такое случилось…

С Таней из села Долгоруково парень познакомился на танцах, а через пару месяцев объявил Вере: «Женюсь, мам!» В выходной рванул встречать невесту, но, подходя к опушке, почувствовал странный жар в теле. Кости ломило, двоилось в глазах. Оглянулся – за деревом будто растворился человек. Только и успел заметить знакомую шаль. Антонина? Позвал, а она смеется гортанно на весь лес: «Не жди! Не придет зазноба!»

Таня и правда не пришла. А к вечеру до Кисловки долетела страшная весть: девушку насмерть сбил грузовик.

…Зиночки!

Прошел год. В Кисловке росли, умирали. Только свадеб не было. Старики подначивали Егора:

- Женись! Вон хоть на Зинке. Хватит по мертвой сохнуть!

С Зинаидой из соседней деревни они были знакомы с детства. Увидев их в роще вдвоем, Вера обрадовалась и поделилась с Антониной: «Пора уж ему о семье подумать». Но та лишь нахмурилась.

Как-то Егор пошел провожать Зину. Домой возвращался за полночь, когда вдруг ощутил уже знакомое состояние жара, будто душа расстается с телом и его заполняет страх. Мелко дрожа, зажег фонарик, перепрыгнул ручей и… перед ним выросла Антонина. Она молча смотрела сквозь него. Седые волосы развевались по ветру. И вдруг, свернувшись в косу, почернели. Ее окружал едва уловимый ореол и, выйдя из этого свечения, как из собственного тела, она превратилась в другую… молодую Антонину и поманила Егора. Он шел за ней, пока не обнял, не подмял под себя упругое девичье тело.

О Зине больше не думал, а скоро она, помогая отцу красить дом, упала с крыши, сломав позвоночник, руки, ноги.

Магическая ниточка

С Егором мне удалось поговорить на свидании в Елецкой тюрьме.

- На сколько вас осудили?

- На 15 лет.

Он молчит, смотрит мимо меня и вдруг спрашивает:

- Я похож на сумасшедшего?

Знаю: за год до убийства Антонины Егор ходил к психиатру. Рассказал, что приключилось в лесу, но доктор успокоил: «Нервишки шалят». Следователям Егор тоже пытался рассказывать про ее «штучки», но они откровенно смеялись, а на суде психиатрическая экспертиза подтвердила: парень здоров!

- А что, Антонина Кривошейко так и преследовала вас?

Егор морщится как от боли:

- Что я… Из-за меня другие пострадали.

После смерти Татьяны и Зины в нем будто что-то повернулось. Навалилась тоска, а желание женщины сменилось стойким отвращением: будто и не нужны они ему вовсе. С Антониной он старался не встречаться. Но она подкарауливала и тянула его, безучастного, к себе в избу. Там, при свечах раскладывала книги с заговорами, мол, давай научу, но Егор противился, убегал и… возвращался снова. Так, из надерганных у Антонины знаний понял: любой человек уязвим. Было бы желание найти и дернуть за магическую ниточку, чтобы чужая жизнь рухнула!

Так это ты?

Как-то Антонина похвастала:

- Я ведь разное могу… Не только грыжу заговаривать да от беременности избавлять. Не веришь?

И вдруг, сверкнув глазами, предложила:

- Хочешь, любого из деревенских на тот свет отправлю?! Ну, выбирай! Кого?

Егор отшатнулся, но Антонина уже вытащила из чулана небольшую деревянную куклу, утыканную иголками. Вместо лица у куклы была прилеплена фотография. Егор глянул и обомлел: на него смотрела… Танюшка!

Оттолкнув Антонину, рванул в чулан, где в коробке лежало с десяток женских фотографий. Вот и фото Зиночки. В полный рост, а рук-ног нет!

- Так это ты сделала? Ты?!

Он задыхался. Ну конечно, это старуха, влюбившись в него, так дико и страшно отваживала невест.

- Чего ты добиваешься? Скажи!

Но Антонина расхохоталась:

- Дурак! Думал, бабка из ума выжила? Любовника захотела? А я потому от тебя девок отваживала и в лесу шутки шутила, что нельзя тебе с ними. ДАР пропадет! И некому мне будет свои знания передать.

Она смотрела в глаза Егору, говорила громко, отчетливо:

- Запомни, хочешь над людьми быть – должен от соблазнов отказаться! Никогда у тебя не будет женщин. И детей не будет. Зато…

Но он, трясясь от ненависти, перебил:

- А если я не хочу над людьми быть? И ДАР этот мне не нужен.

Старуха сорвалась на визг:

- По моему пути не пойдешь – худо тебе будет! И мать убью!

Егору показалось, что у него остановилось сердце. Как она сказала? Убьет мать? Он повернулся к старухе и пошел на нее. Видел только ненавистное лицо со зло прищуренными глазами и хотел одного: чтобы эти глаза закрылись навсегда. Антонина и крикнуть не успела, как его руки сомкнулись на ее шее.

Егор выскочил из избы, но, вспомнив, что ведьмы оживают, вернулся и, схватив тонкий осиновый кол, служивший Антонине инструментом ворожбы, с силой вогнал ей его в грудь так, что хрустнули ребра.

* * *

Прощалась я с Егором после двух часов разговора. Пыталась хоть немного ободрить, а он вдруг задержал мою руку в своей:

- На мост сегодня не ходите. Несчастье случиться может.

И виновато потупился.

Но, увидев труп грузной старухи, опер не поверил беременной Галине:

- Она ж против тебя слон!

Кивнул на пьяного мужа:

- Может, он с мамашей расправился?

И осекся. Бледная Галина смотрела тяжелым взглядом:

- Нет, я!

Говорят, беременная не может убить. Уж слишком велика тяга к доброте из-за проклюнувшейся новой жизни. Собираясь в командировку, узнала: у Галины Кузиной двое маленьких детей. Потому и взяли подписку о невыезде, а не арестовали.

…Дверь открыла женщина лет 30-ти. Кожа да кости, и торчащий, как мячик, живот. Опасливо озираясь, ведет вглубь квартиры:

- А то муж проснется. Тогда…

И показывает свежие синяки.

- Бьет? Зачем же живете с ним?

Галя опускает голову:

- Жалко мне его. Мать Юру спаивала.

Ловлю взгляд, устремленный на тахту, где лежит букет искусственных цветов.

- Значит, вы ее здесь…

Но Галина болезненно морщится и, закрыв руками лицо, плачет навзрыд.

«Бабы мне не нужны!»

Все радостное, что грело душу, осталось для Галины Кузиной в селе, где родилась и выросла. Там же после школы вместе с сестрой-близняшкой работала на ферме. Механизатора Митю из соседней Грибовки сестры увидели на танцах.

- Чур, мой! – подмигнула Вера.

Но Митя пригласил на танец Галину. Верка злилась:

- Мам, мы ж на одно лицо, а он ее выбрал.

Мать отшучивалась:

- Любовь хитра. Бывает, и корова хлыст полюбит…

Галя с Митей мечтали пожениться. Но перед самой свадьбой его нашли мертвым! Он висел в петле на осине, и в остекленевших глазах отражалось небо…

Смерть Мити осталась загадкой, а скоро из села Галина уехала. Устроилась продавщицей в Нижнем Новгороде, сняла комнату.

- С мужем здесь познакомились?

Глаза Галины гаснут:

- Юра не муж – сожитель. Не дала нам свекровь расписаться.

Галина помнит, как в тот день, когда переехала к Попцовым со съемной квартиры, свекровь кричала:

- Мне тут бабы не нужны. Я хозяйка! А Юрка инвалид и дурак!

После травмы руки Юрий и правда сидел на инвалидности. Дом вела Галя, задыхаясь от работы в магазине, готовок и стирок, но свекровь была постоянно недовольна, а поняв, что Галина забеременела, старалась побольнее задеть. Как-то выдала:

- Думаешь, одна ты у Юрки? Держи карман шире!

У Галины вдруг закружилась голова, затошнило. Казалось, она поперхнулась этими словами и они, застряв в душе, распирают ее, как растущий плод.

«Мать отвадить хотела!»

Галина достает платок, но слезы все текут и текут по щекам.

- Лидия Ивановна пила и Юру спаивала, – почти шепчет она. – Внушала, что никому инвалид, кроме матери, не нужен. И Юра верил!

Прошло два года. Муж все чаще пил и даже стал поднимать руку на кроху-сына.

Но свекровь зло смеялась:

- Небось нагуляла, а хочешь на Юрку повесить?

- Помню, уже после рождения Гоши мы с Юрой в ЗАГС собрались, а она «скорую» вызвала, мол, с сердцем плохо. И Юра сдался. Сказал: «Ну его, этот ЗАГС. Будешь мне как сожительница…»

- Я и сынок ее боялись, – говорит Галина. – Бывало, Гошка прижмется ко мне. Одену и гуляем ночью у дома, пока Лидия Ивановна не угомонится.

Страшное случилось позже. Галина обнаружила в постели женскую заколку. Потом чужую помаду и в сердцах швырнула об зеркало в ванной. Вышла свекровь:

- Ты что себе позволяешь? Ты Юрке не жена!

Ночью муж льнул к Галине:

- Галчонок, не было у меня баб. Это мать отвадить тебя хотела. Только люблю я ее. Одна меня растила, а когда руку мне перерезало – из ложки кормила. Ты тоже ее любить постарайся.

У Гали сдавило в груди. Кроме ненависти, она уже давно ничего не испытывала к Лидии Ивановне. Понимала, что запуталась, что живет как во сне, но разорвать порочный круг не было сил. А когда поняла, что снова забеременела, с ужасом, как и в первый раз, ощутила весь кошмар своего зависимого положения.

Свекровь – сводня

Из роддома с маленькой Дашей Галина пришла через неделю. Свекрови не было дома (она давно собиралась к родственникам). В квартире горел свет. Вошла и остолбенела: в постели, бесстыдно раскинув голые ляжки, мужа ублажала… сестра Вера! Увидев Галину, вскочила, засобиралась, а на пороге шепнула:

- Ты-то у меня Митьку-висельника увела? Так что квиты.

У Галины потемнело в глазах, хотелось кричать от душевной боли, и, казалось, нет силы, кроме смерти, чтобы ее утихомирить. Галка схватила нож, попыталась ударить себя в сердце, но подскочил Юрий, и, вырываясь, она ранила его в живот. «Скорую» вызвала сама. А пока его оперировали, бледная, сидела в коридоре. От свекрови случившееся решили скрыть. О Верке тоже не говорили. Но, напившись, Юрий проболтался:

- Мать ее из села нарочно привезла. Тебе досадить. А я пьяный был. Думал – это ты, только без живота!

Зачем свекровь это делает? Чего хочет? Эти мысли не давали Галине жить. А однажды как озарение пришло: да просто мстит за то, что кто-то посягнул на сердце сына, которое она присвоила себе.

«Не надо, Юра!»

Дни текли чередой. Юрий по-прежнему по вечерам выпивал с матерью. Однажды они поскандалили. Потом все затихло. Галина толкнула дверь в ванную и застыла от ужаса: стоя на табуретке, муж привязывал к трубе… Мгновенно в затуманенном страхом сознании всплыла осина, Митя с остекленевшими глазами, и, не помня себя, Галя дико закричала:

- Не надо, Юрочка!

Муж спрыгнул вниз:

- Ошалела?! Не дала лампочку вкрутить!

Галина расплакалась:

- Я ведь подумала – мать тебя довела, вот ты и…

А скоро, прознав про ранение сына, Лидия набросилась на невестку:

- Я тебя проучу, сучка. Высирков своих побереги, ясно?

Галина знала: старуха слов на ветер не бросает, и как коршун охраняла детей. Но делать это было все труднее. В последнее время она неважно себя чувствовала: сильно набухли груди, и Галина обреченно поняла – опять беременна…

Выхода нет

УЗИ показало двойню. Делать аборт было поздно. Галя медленно шла из поликлиники, а дома едва не лишилась чувств: маленький Гоша хрипел, на лбу расползся кровоподтек.

Рядом заливалась криком трехлетняя Даша, у которой на попке от ударов чем-то аж запеклась кровь. Обезумев, Галина бросилась в комнату свекрови:

- За что? Они же дети… Вы… Вы…

Но та, просверлив ее глазами, отчеканила:

- Орали! Спать мешали, ясно?

И, понизив голос, добавила:

- Я твоих ублюдков вообще изуродую, как ты Юрку!

В этот момент что-то торкнулось в Галкином теле. Она посмотрела на Лидию Ивановну, будто пытаясь наконец что-то решить. И отчетливо поняла: выхода нет. И чем дольше смотрела, тем сильнее разрасталась в душе ненависть и ощутимее становились толчки в животе, будто еще нерожденные близнецы протестовали против уготованной им жизни.

«Прости!»

Из уголовного дела

«29 марта Кузина Г. Е., 1980 г.р., на почве личных неприязненных отношений совершила убийство Попцовой Л.И., 1935 г.р.».

Ночью Галина не спала. Прокралась в комнату свекрови. Достала кусок бельевой веревки, накинула на шею Лидии Ивановны и потянула за концы что было сил. Галине казалось, что сейчас родит. Вся боль и ненависть, копившаяся годами, прорвалась, как околоплодные воды, в ее единственном желании – убить! Старуха захрипела, дернулась и затихла.

* * *

Пока Галина давала признательные показания, Юрий стоял рядом. Потом тихо сказал: «Прости!» То ли матери, то ли Галине…

Уезжала я из Нижнего через день. Поинтересовалась у следователя:

- Сколько ей дадут?

Он пожал плечами:

- Лет 8. Но дети маленькие. Исполнение наказания могут отсрочить. А отвечать все равно придется.

Благодарим следственный отдел по Канавинскому району СУ СК при прокуратуре Нижегородскй области.

- Айда! Через пять минут поезд на Пургино! – крикнул кто-то. Пацаны рванули на рельсы и легли рядом.

- Андрюха, небось уже в штаны от страха наложил? – посмотрел на щуплого подростка 15-летний Юрка. – Слышь, кто не слабак, лежит до последнего!

Но когда из-за поворота, грохоча колесами, вывернул состав, ребятня с визгом бросилась врассыпную. На рельсах остался только Андрей.

- Беги, дурак! Беги! – орали ребята, махали руками, но он, давя страх, лишь вжимался в рельсы: «Я вам покажу, кто слабак!» Когда поезд всей глыбой уже навис над пареньком, он вскочил, успел сделать шаг, но его куда-то отшвырнуло. Показалось, что тело разорвали пополам, и Андрей упал без чувств.

Две недели пролежал в коме, а когда очнулся, увидел молоденькую медсестру Наташу:

- Вот и хорошо. Значит, будешь жить!

- Я что? Где? – едва шевеля белыми губами, спросил мальчик. Хотел повернуться и не смог. Смотрел, как, вздрагивая телом, навзрыд плачет у окна мать. Из ее отрывочных фраз и понял: у него больше нет ног…

Жизнь на колесах

В больнице Андрей провалялся полгода. Кроме матери, его никто не навещал. Один раз зашел Юрка. Виновато поерзал на стуле и сбежал. Зато медсестра Наташа угощала конфетами и разрешала допоздна смотреть телик. Когда Андрей грустил, присаживалась на кровать:

- Чего скис? И без ног люди живут. Сделают протезы – бегать будешь!

Но ортопед, осмотрев поджившие культи, нахмурился:

- Уж очень высокая ампутация. Пока только коляска.

Мать притащила из собеса рыдван. Андрей глянул и заплакал: жить на коляске он не хотел. Дома качал пресс и через год с легкой руки дяди Сережи – друга умершего отца, пересел на доску с подшипниками вместо колес. Затянув обрубки ног ремнями и ловко отталкиваясь брусками, рассекал по улицам, как на скейте. Мечтал стать физиком, которых в Челябинске-70 (переименован в Снежинск в 1991 году. Здесь находится Федеральный ядерный центр. – Ред.) уважают. Но скоро понял: между мечтой и реальностью – пропасть. Прохожие шарахались от калеки или совали милостыню, а подростки и вовсе дразнили обрубком. Андрюха замкнулся. Забросил доску и, окончив восьмой класс на дому, навсегда распрощался со школой.

Встреча

Ресницы дрогнули, и Наташа в упор посмотрела на меня:- Из газеты? Нет-нет, я ничего не хочу вспоминать…

В тот день она обслуживала вызовы. Фамилия Кочетов показалась знакомой. Неужели Андрей? Семь лет ведь прошло. Увидела, как рванулся на обрубках навстречу, и поняла: не забыл! Беседовали как старые приятели. Наташа рассказала, что окончила Челябинский медицинский, теперь участковый терапевт. И посуровела:

- Почему до сих пор без протезов? Надо добиваться. Вот после ВТЭКа я…

Андрей не дал договорить:

- Да не пойду я унижаться! Доказывать, что новые ноги не отросли! Мать на швейной вкалывает, а я на дому ручки и розетки собираю. На еду хватает.

И все же он Наташу ждал. Просил мать не запирать дверь: вдруг придет доктор? Его сузившийся душевный мир требовал участия. И доктор это понимала как никто.

Все зависит от тебя!

Зачем нам глаза? Разве не для того, чтобы разглядеть чужую душу? А сердце? Детдомовка Наташа Громова без доброты и участия жизни не представляла. Потому и пошла учиться на врача. О личном думала мало – не красавица. Но когда в ее жизни появился Валерий, расцвела. Хотелось с каждым поделиться радостью. А иначе, как помочь кому-то, радости она не представляла. Тут же поговорила с Валерием об Андрее. Тот, хирург, осмотрев парня, покачал головой:

- Ну нет таких протезов! Если только импортные. Так откуда у них деньги-то?

Но Наташа не успокоилась. Пробивала протезы через Челябинский облздрав и искала спонсоров. И уже летом приволокла Андрею тренировочные. Он радостно встал на них и… заорал. Боль была такая, что он едва простоял минуту. Она сама учила его ходить и едва не плакала, видя, как у него нервно дергается веко, напрягаются жилы и градом течет пот. Вдалбливала:

- Это пока. Привыкнешь. Теперь все от тебя зависит.

Он слушал, держал Наташу за руку и, казалось, только ради этого готов был стерпеть любую боль.

Ложь во спасение?

Из Наташиной палаты я вышла в растерянности: поговорить не удалось. Словоохотливая санитарка покачала головой:- Говорила ж, не будет она про это рассказывать. Про такое только следователь знает да хирург, что ее штопал. А еще этот ее Андрей, будь он проклят!

30 сентября Наташа забежала к Андрею. Дверь была открыта, но почему-то мать Вера Ивановна была дома. Лежа на диване, она дышала с присвистом, глаза закатились, щеки пылали, с краев губ сочилась слюна.

- Да у нее же инсульт! Почему не вызвал «скорую»? – бросилась к женщине Наташа. Но, увидев полные слез глаза Андрея, осеклась.

- Она умрет? Умрет? – спрашивал он.

Вере Ивановне становилось все хуже: щеки из ярко-алых стали мертвенно-бледными. Врачи «скорой» делали все возможное, Наташа помогала, но уже был ясен исход.

После похорон Наташа почти каждый день навещала Андрея. В очередной приход он тихо сказал:

- Я больше не хочу жить. Я никому не нужен…

Он ждал, и Наташа по его молящим глазам с ужасом поняла: он влюблен, и оттолкни она его сейчас, случится непоправимое. А этого она себе никогда не простит.

- Ты мне нужен, Андрюшенька! Все будет хорошо! – шептала Наташа. Андрей слушал, обхватив руками ее лицо, и вдруг стал покрывать его поцелуями. Она не знала, как его остановить, что должна говорить, а его уже трясло в горячечной лихорадке любви. И Наташа сдалась: пусть хоть раз почувствует себя мужиком, пусть обретет веру в себя. Она не казнилась из-за Валерия, действовала как врач, который хочет одного: не дать пациенту впасть в депрессию, а то и умереть. Помогла Андрею снять протезы, освободилась от белья и перевалила его на себя, трепещущего, неуклюжего с торчащим членом, который в самый решительный момент вдруг опал. Андрей аж взвыл.

В гневе колотил себя кулаками по обрубкам ног, но, как ни старалась Наташа, парень так ничего и не смог. Она утешала:

- Можно любить по-другому. Погладь меня, – и приложила его руку к горячей впадинке между ног. Он неуклюже ласкал ее пальцами, потом сполз, ниже и, когда перед глазами открылось женское лоно, дрожа от возбуждения, спросил:

- Наташ, ты ведь любишь меня, да?

Его колотило, и она поняла: в своем искреннем желании помочь калеке зашла слишком далеко. Осторожно отстранившись, ласково погладила Андрея по голове:

- Прости… Но лучше правда: мы не будем вместе. Я выхожу замуж…

И, увидев, как потемнел его взгляд, схватила за руки:

- Андрюшенька, милый! У тебя все еще будет! И девушки тоже. Ты ведь, ты…

Он недослушал:

- Значит, я интересую тебя только как пациент? Обрубок, которого ты поставила на ноги?

Его руки дергались, глаза горели, но уже не страстным огоньком любви, а злобным огнем ненависти. Все они, здоровые, сейчас в лице Наташи представлялись ему врагами.

В голове будто стучали молотки, его мутило. Схватив со стола пустую бутылку из-под боржоми, он грубо локтями развел Наташе ноги и что есть сил всадил горлышко в самую женскую сердцевину. Хлынула кровь, Наташа болезненно охнула и потеряла сознание.

Входная дверь, как обычно, оказалась незапертой. Так Андрея и застала соседка, которая принесла ему хлеб.

P.S. Наташу оперировали в той самой больнице, где когда-то она встретила безногого мальчишку. Валерий от нее ушел, не поняв «измены». Андрей ожидает суда. По словам следователя, ему дадут не меньше 7 лет.

Менделеев из 10-го «А»

Юрий опустил в соляную кислоту позолоченные контакты радиодеталей. Выждал. И, отфильтровав раствор, увидел, как вспыхнули крупицы золота. Он любил опыты. А на уроке химии поражал учительницу, предсказывая результат эксперимента. Его дразнили Менделеевым. Но опыты с реактивами были для Юрки всего лишь тренировкой. Он давно мечтал о другом: создать панацею от всех болезней человечества. Взахлеб читал книги об алхимиках и составителях ядов. И был поражен мыслью, что любой яд есть лекарство! Экономил на завтраках, покупал реактивы. Даже ухитрился раздобыть два грамма токсичного вещества и с упорством маньяка колдовал над растворами. Однажды устроил взрыв, уронив в воду кусочек металлического натрия. Колбы разлетелись вдребезги. Выручила химичка, подарив новые. Она же и сказала матери:

- Юра – гений! Мы о нем еще услышим!

Не сработало!

Валентина лежала на спине и тяжело дышала. В уголках рта выступила пена. И тогда, разжав жене зубы, Юрий всыпал ей в рот желтоватый порошок. Валентину он любил. Она ждала его из армии, откуда Юрку комиссовали из-за тяжелого сотрясения мозга. Вернувшись, поступать в медицинский он раздумал. А чтобы было легче доставать на черном рынке составляющие для своих будущих лекарств, устроился подсобным рабочим на фармацевтическую фирму.

- Пап, почему мама не встает? – прижалась к Юрию шестилетняя Танюшка.

Юрий вновь склонился над Валентиной. Может, нужно изменить формулу? Но эксперимент на мышах доказал: порошок действует! Убирает боль и судороги. Валентина снова изогнулась и… зашлась в припадке. Но на его пике дыхание резко оборвалось… Врач «скорой» пояснил убитому горем Юрию:

- Остановка сердца. К сожалению, при эпилепсии такое случается.

Прощай, мама…

Заботы о Танюшке взяла на себя мать Юрия Вера Ивановна. Как-то расплакалась:

- Кому нужны твои зелья, если Валентину не спас?

Юрий непонимающе смотрел на мать:

- Как кому, мама? Людям! Я создам такое лекарство, что…

Его щеки пылали, руки дрожали, и Вера Ивановна лишь вздохнула:

- Блаженный!

Заболела она внезапно. На УЗИ врачи обнаружили камни в желчном пузыре. Нужна была операция, но Юрий обнял мать:

- Будешь пить вот это.

И протянул пакетики с порошком. Через месяц врачи не поверили глазам: камни растворились! Вера Ивановна неплохо себя чувствовала. Ее выписали, но дома внезапно случился инфаркт.

…Соседи…

После смерти матери Юрий сдал. Что-то не так складывалось в его распланированной жизни. Радовала только Танюшка, которая любила подсматривать за ширму, когда отец что-то варил в «лаборатории».

Новая беда пришла в феврале. Соседа увезли с почечной коликой. Жена Ирина убивалась, рыдая на кухне. И тогда Юрий, тщательно охраняя тайну эксперимента, подмешал порошки с лекарством прямо в сок:

- Коле витамины нужны! Отнеси!

Гром грянул через неделю: у больного резко подскочила температура, он покрылся сыпью и умер в страшной агонии.

На похоронах Юрий ужаснулся: вместо упитанного тяжеловеса в гробу лежал скелет! Значит, передозировка? Но тут же отбросил эту мысль. Его лекарства вполне безопасны! Он проверял на мышах.

На поминках Юрий не отходил от вдовы. К тому же и ей, и сыну Николая Даньке было не по себе. Вечером мальчик впал в кому, а Ирина потеряла сознание прямо в коридоре. До больницы их не довезли. На вскрытии у Ирины обнаружили панкреонекроз (омертвение значительной части ткани поджелудочной железы. – М.Р.), а у малыша – паралитическую непроходимость кишечника. При этом часть кишечника была как будто выжжена.

- Возможно, какая-то интоксикация, – пожал плечами врач.

И Юрий воспрял духом: значит, дело не в передозировке!

…Любовь!

Прошло полгода. Знакомые, встречая Юрия, опускали голову. Шутка ли, потерять родных, да еще этот жуткий случай с соседями. Особенно сочувствовала коллега с фирмы – Лида. Как-то затащила Юрия к себе. Нагнулась, распахнув халатик:

- Тебе баба хорошая нужна, понял?

Юрий протянул руку, и давно забытое мужское захлестнуло так, как когда-то с Валентиной.

Они стали встречаться, но судьба снова, будто нарочно решила испытать его безжалостно и жестоко. Лида лечилась от бесплодия. Юрий хотел помочь. Решил: «Забеременеет от моего лекарства, поженимся!» И дал Лиде новые порошки. Беременность действительно наступила. Но на сроке 6 недель случился выкидыш с кровотечением. Лида умерла прямо на операционном столе.

Кругом одни трупы?

- Вам не кажется странным, когда несчастья валятся на одного человека? – следователь ярославского РОВД Леонид Кушаков жестко смотрит мне прямо в глаза. – Мы ведь про этого гения случайно узнали.

В ту ночь Юрию приснился странный сон: прямо на нитках с неба свисали окровавленные сердца. А вокруг парила женщина в тунике. Она хохотала, вперив в Юрия безумный взгляд, и он, вспомнив иллюстрацию из старинной книги про отравителей, узнал Локусту. Юрий зажмурился, но Локуста протянула ему колбу с белым порошком: «Это то, что ты ищешь!»

Справка «C.-И.»

Локуста (lat. Locusta, ?-68 г н.э.) – известная римская отравительница. Первой знаменитой жертвой Локусты считается император Клавдий, которого она отравила по приказу его жены. Затем по приказу императора Нерона ею был отравлен родной сын Клавдия – Британик.

Юрий отпрянул и… проснулся.

Перед ним стояла Танюшка:

- Пап, живот болит!- плакала девочка.

Ее губы были в чем-то сером. Так и есть – сулема. Он же всегда убирает яды!

- Ты ела это, ела?

Танюшка расплакалась:

- Мышки ели, а я попробовала.

Юрию показалось, что сердце сейчас вырвется из груди. Смертельная доза 0,2-0,3 грамма. Стоп. А если антидот? Бросился искать раствор сульфида натрия и сульфида магния, но вспомнил, что использовал во вчерашнем опыте. Рванулся вызвать «скорую» и испугался: припишут убийство. Что тогда? Нет, он еще не нашел главное лекарство. Он еще очень нужен людям!

Яд начал действовать, девочку били судороги. Она умирала. Не в силах это видеть, Юрий заметался по комнате и, когда дочка перестала дышать, понес ее в машину.

Лжете! Лжете!

Тело Тани всплыло через неделю в пруду под Ярославлем. Труп опознавал сам Юрий, заявивший в милицию о пропаже.

Из рассказа следователя Кушакова:

- Я сначала очень сочувствовал несчастному отцу. Но когда эксперты установили, что ребенок отравился сулемой, запросил разрешение на обыск.

В «лаборатории» Юрия Хохлова нашли не только сулему и другие тиоловые яды, но и банку с неизвестным желтоватым порошком. Токсикологи выяснили: даже в микродозах он способен вызывать необратимые изменения сосудистой стенки. При этом быстро распадается.

Хохлова отправили в СИЗО. Начался поиск свидетелей. О том, что Хохлов лечил свою подругу Лиду от бесплодия, рассказала Лидина подруга. Нашлась и свидетельница, которая была в больнице в день смерти соседа:

- У Коли жена была с сынишкой. Все пили сок. А потом Данечку стало тошнить.

- Лжете! – взвизгнул Юрий. – Мое лекарство не могло так быстро вызвать рво…

И, поняв, что проговорился, замолчал.

Пожизненного мало!

После эксгумации трупов погибших все же удалось найти остатки неразложившегося яда. Такое сотворить с людьми мог лишь ненормальный, но психолого-психиатрическая экспертиза признала Юрия Хохлова вменяемым. На суде ему было предъявлено обвинение в убийстве семерых (!) человек. И вынесен приговор о пожизненном заключении.

Он сидел в клетке, глаза наполнились слезами:

- За что? Я не хотел убивать… Я же лечил…

Кто-то крикнул: «К стенке тебя надо! К стенке!»

Но Юрий озирался вокруг и все спрашивал одними губами: «За что? За что?»

Комментирует врач-психиатр, доктор наук, профессор Софья Осколкова:

- Юрий Хохлов – талантливый химик, страдающий манией величия, а значит, отклонением от психической нормы. Сверхидея может быть направлена на что угодно, в том числе и на создание панацеи «от всех болезней». Юрий может искренне заблуждаться, но видеть в ядах лекарство – значит утратить критику к своим изобретениям. Такие люди подлежат принудительному лечению в спецучреждениях. Но в данном случае психиатрическая экспертиза посчитала его поведение обычной симуляцией.

Прочесали овраг, лесок и в низине наткнулись на самодельный топорик. Рядом лежал журнал «Нижегородский предприниматель». «Ясное дело, журналом топор прикрывал», – машинально отметил Колесов и распорядился все передать на экспертизу.

Вечером он уже опрашивал шоферов на автобазе. Ребята прятали глаза, пока один не раскололся:

- Убитый с женой нашего Генки Рогова гулял. С Лидкой. А тот ревновал.

Но Рогов пошел в отказ:

- Ревновал, верно! Но чтоб убивать? Лидия медсестрой работает. Мужиков полно. Что ж, на всех с топором кидаться?

Гулявая

Лидия на допросе держалась скромно:

- Спала с Охромченко, потому что он едва не силой меня брал. Еще и дочку грозился убить, если не дам…

Следователь слушал, а в голове складывалась шаблонная версия: убийца – Геннадий Рогов. Мотив – ревность. В рейсе он в тот день был? Так недалеко, мог и вернуться. Главное, что накопают эксперты?

Соседка Роговых подтвердила:

- Муженек в рейс, а к Лидке молодой парень. Беленький такой.

- Не путаете? Может, черноволосый? Лет сорока? – насторожился следователь, имея в виду убитого Охромченко.

Но бабка стояла на своем:

- Говорю ж, молоденький. Светлый.

Это путало карты. Выходит, кроме мужа и убитого любовника есть третий? Очередной допрос пролил свет на обстоятельства:

- Это Витя… Сухоруков… – тихо рассказывала Лидия. – Вместе медучилище окончили. Пожениться хотели, а подружка его на себе женила. Ну, я с горя и выскочила за Рогова.

Виктор работал фельдшером в соседнем районе, с Лидой они не виделись. Но она часто вспоминала любимого. С мужем жизнь не удалась: Рогов изменял по-черному. И однажды она решилась отплатить той же монетой. Даже кадра подыскала: коллегу мужа с автобазы – Вадима Охромченко.

- Закрутилось у нас, а через полгода я Витю встретила, – призналась Лидия на допросе. – Он как раз на «скорую» перешел. А как-то и привез больного к нам в районку.

Говорят, старая любовь долго помнится. Виктор дежурства подгадывал, чтоб совпадали с Лидиными. Запирались в сестринской, торопливо раздевались и бросались друг к другу, прижимаясь горячими телами. Лида целовала Виктора и шептала в самое ухо: «Никто, кроме тебя, не нужен!»

Кровь на топоре

Утром Колесову позвонил эксперт:

- На топоре мы следы талька обнаружили, кровь Охромченко, отпечатки пальцев Рогова и еще чьи-то.

Чьи? Это не давало покоя следователю, когда в кабинет буквально ворвалась женщина лет тридцати:

- Это Лидка Вадима Охромченко убила! – крикнула она с порога. – Мне муж говорил.

На секунду замялась:

- Подруги мы с ней. Бывшие. Теперь она опять с моим Витькой крутит. А я соперницу покрывать не намерена. Сама ее с топором в кошелке аккурат перед убийством видела. И Витька как-то обмолвился, мол, ненавидит Лидка Вадима Охромченко. Убить готова!

Это была зацепка. На следующий день на допросе Колесов применил старый следовательский прием: предложил Лиде воды и передал стакан с отпечатками на экспертизу. Они оказались идентичны «пальчикам» на топоре. Но эксперты уверяли: судя по силе и траектории удара, он нанесен рослым мужчиной.

И снова допрос. Теперь очная ставка. Лидия спокойна. А Рогов нервничает:

- Я кур резал… Вот и кровь…

- На топоре кровь Охромченко! И ваши с женой отпечатки пальцев!

Рогов побелел:

- А я два дня искал топор. Наверное, его украли, и…

- А как объясните отпечатки?

Рогов молчал. Вот тогда следователь под давлением неопровержимых улик и отправил Геннадия Рогова в СИЗО, а с Лидии взял подписку о невыезде.

Ошибочка вышла?

Так бывает: от порыва ветра рушится вроде бы крепко сбитый дом… Мысленно старший следователь Колесов уже довел дело Роговых до суда. Баба запуталась в любовниках, столкнула мужиков лбами, и Охромченко оказался третьим лишним. Наверняка еще и помогала мужу: иначе откуда же взяться отпечаткам на топоре?

Тишину разорвал телефонный звонок:

- Тут такое дело, – кричал в трубку дознаватель. – У бригады «скорой», где работает любовник Лидии фельдшер Виктор Сухоруков, в тот день авария случилась.

- И что? – не понял Колесов.

- Так распустили медиков-то! А в графике дежурств запись: мол, работали!

- А что за авария? Во сколько?

- В 14.20. На трассе Бор – Нижний Новгород. Оба колеса кто-то проколол.

Минуту Колесов тупо глядел в одну точку, но в голове уже вершилась работа, которая… напрочь перечеркивала всю предыдущую. Мгновенно вместе сложились вещдоки: следы талька на древке топора (как же он раньше это упустил!), удар в область сонной артерии (медик должен знать анатомию) и время убийства: 15.00. От места аварии до места преступления добраться можно за 40 минут! Все сходится! Топор прикрыл журналом, чтоб не бросался в глаза. Действовал в медицинских перчатках. Вот почему нет его следов, а следы Роговых оставлены раньше!

Хотел, как лучше…

Колесов запросил разрешение на обыск. И в шкафчике в ванной обнаружили пачку новеньких, пересыпанных тальком, медицинских перчаток. На столе – подшивку журнала «Нижегородский предприниматель», в которой не хватало номера за июнь. Того самого…

- Что, медик, будем в молчанку играть?

Казалось, лицо Виктора слилось с побелкой на стене:

- Это не я… Я всегда спасал людей, а не…

Он замолчал, но губы тряслись.

Колесов не торопил. Обстоятельно рассказал о всех вещдоках. Особо подчеркнул: на медформе Виктора обнаружены засохшие капли крови убитого Охромченко. А потом положил на стол жуткие фотографии изрубленного тела. Понимал: вряд ли фельдшера «скорой» этим проймешь, но Виктор аж задрожал:

- Я только предупредить его хотел, чтоб не преследовал Лиду! Хотел, как лучше…

- И взяли топор?

Фельдшер оперся о стол так, что побелели пальцы, и неожиданно истерично расхохотался:

- Да разве ж вы поймете? Да вы знаете, что такое настоящая любовь? Со дня нашей встречи Лида больше не спала с мужем! Нашей любви мешал только Охромченко! Как же Лида просила, умоляла уби…

И, поняв, что проговорился, осекся.

- Ну же, договаривайте! Выходит, Лидия Рогова подстрекала к убийству? Так?

И Виктор, набрав в легкие воздуха, почти прошептал:

- Да… Потому что Охромченко совсем ее достал. Ультиматум поставил, мол, бросай мужа, а иначе… Даже дрался с Роговым. Лиду нужно было спасать. Вот и…

Встреча в роще

Отмазку Виктор придумал заранее: дежурство. Проследил, чтобы в журнале выездов была сделана соответствующая запись. Топор ему в городе передала Лидия. Сказала: «Муж кур рубить задумал. Я кровищу помыла. А после топор опять назад поставлю. Там его отпечатки, а на меня не подумают! Одним махом от двоих освободимся!»

Перчатки и топор Виктор положил в сумку, прикрыв журналом. А после «аварии» отправился в рощу, через которую Охромченко обычно возвращался со смены. Когда поравнялся с фельдшером, тот с силой нанес удар по шее точно в область сонной артерии. Вадим захрипел, споткнулся и, истекая кровью, скатился в овраг.

…В дежурке уже сгущались сумерки, когда я прощалась с Лидой. Она тоскливо подняла на меня глаза:

- Я ж говорю, виновата. Запуталась… Хорошо, мужа выпустили. Вите за убийство 15 лет дали, мне за соучастие – 6.

- Муж навещает?

- Нет… Обиду забыть не может.

- А Виктор пишет?

Она тяжело вздохнула:

- За два года ни одной весточки! Видно, судьба всех мужиков у меня отняла.

Лида опустила голову и, глотая слезы, попросила дежурного ее увести.

Благодарим УФСИН по Нижегородской области за помощь в подготовке материала.

Он не хотел жениться

В небольшом городке все на виду. Любой новый человек вызывает пристальное внимание, а уж тем более такой, как Андрей, – преуспевающий бизнесмен, приехавший из Краснодара и построивший здесь огромный коттедж. 19-летняя Ирина познакомилась с ним в баре, куда Андрей завернул перекусить. Молодые люди понравились друг другу и стали встречаться. Однако через полгода Ирина убедилась – несмотря на жаркие ночи и дорогие подарки, возлюбленный не очень-то жаждет видеть ее в качестве хозяйки коттеджа. И тогда в ее голове созрел план…

Для его осуществления Ирина отправилась в центр поселка: сосредоточение дорогих магазинов. Уверенно прошагала в художественный салон.

- Привет! – игриво бросила Ирина молодому человеку, склонившемуся с тонким инструментом над бронзовой вазой.

- Тише, тише, – шикнул он. – Сейчас мне руку собьешь!

Ирина следила, как из-под резца гравера появлялись затейливые узоры, и, не дожидаясь, пока он закончит работу, достала из сумочки коробочку с названием «Фарматекс«.

Справка «C.-И.»

«Фарматекс» относится к негормональным контрацептивным препаратам. Таблетка помещается непосредственно во влагалище за 10 минут до полового акта. Действующее вещество хлорид бензалкония разрушает структуру сперматозоидов, отрывая им жгутики.

Из материалов дела:

«Ирина Костюченко попросила гравера Алексея Кирсанова придать таблеткам шипучей глюкозы гравировку препарата «Фарматекс«. Таблеточная форма «Фарматекса» имеет оригинальный вид, включающий в себя отверстие в виде круга посередине, а также конкретные буквенные изображения. Кирсанов за вознаграждение, составившее 400 рублей, исполнил ее просьбу, придав таблеткам глюкозы вид таблеток «Фарматекса». После чего Костюченко на другой день расплатилась с ним и забрала таблетки с собой, заказав за ту же цену переделать еще 2 упаковки и уплатив 800 рублей».

Подлог

Дома у своих родителей Ирина аккуратно вложила глюкозу в коробочку «Фарматекса». Все было готово к завоеванию Андрея навсегда. Их встреча должна была состояться этим вечером, и он, как всегда, заехал за ней, чтобы отвезти к себе.

Приехав, они сразу поднялись в спальню – его уже разбирало: не сдерживая себя, он начал целовать ее прямо на лестнице. Но Ирина знала – до главного он здесь, на лестнице, дело не доведет, а все потому, что всегда строго следит, чтобы она предохранялась. Именно она, поскольку сам презервативами не пользовался. Когда они только стали встречаться, он потребовал, чтобы она применяла именно «Фарматекс» – специально когда-то консультировался по этому вопросу в медицинском гинекологическом центре в Краснодаре. «Надо же, и не стыдно ему было туда идти!» – подумала тогда Ира. Но возражать не стала – как же, возразишь такому… денежному. Впрочем, как любовником она тоже была им довольна – все-таки мужа выбирала не только материально обеспеченного, но «чтобы и в штанах порядок был», как она говорила подругам.

А пока в тот вечер она в первый раз вложила внутрь себя замаскированную глюкозу, нарочно оставив коробочку раскрытой на столе. И, как часы, забеременела через неделю, где-то после десятого полового акта. В восторге от случившегося, о второй заказанной партии она просто забыла.

Разоблачение

Сразу же при задержке месячных Ирина отправилась к гинекологу. Та подтвердила – беременность 3 недели. О чем девушка и сообщила возлюбленному.

Из материалов дела:

«Андрей Ивин, услышав, что его сожительница Костюченко беременна, не поверил ей. Он потребовал доказательств, и она на другой день повела его к гинекологу Алексеевой. Та показала Ивину медицинскую карточку Костюченко и подтвердила наличие 3-недельной беременности. Ивин пришел в ярость, кулаком разбил стекло на столе в кабинете. Костюченко его успокаивала, а Алексеева на вопрос Ивина, почему «не сработало» контрацептивное средство, ответила, что все бывает и, видимо, его неправильно использовали».

Ирина поставила вопрос ребром – надо жениться. Андрей, хоть раньше и не собирался связывать себя узами брака, был вынужден дать свое согласие.

Гравер Кирсанов ждал заказчицу полтора месяца. Саму Ирину за это время не встречал. А затем, зная как ее бывший одноклассник, где она проживает, отнес переделанные таблетки Ирининой матери. А та отправила их со своим десятилетним сыном прямиком в коттедж. К мальчику вышел Андрей и сначала ничего не мог понять: двадцать таблеток, отлично ему знакомых, лежали не в фирменной упаковке, а в газетном кулечке. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, в чем дело. Ирину он отвез к родителям и подал в суд на обоих – Костюченко и Кирсанова.

Комментирует юрист Евгений Красильников:

- В мае 2008 года представители Росздравнадзора и депутаты Госдумы предложили ввести уголовную ответственность за производство и сбыт некачественных и поддельных лекарств. Однако по-прежнему российское уголовное законодательство и законодательство об административных правонарушениях закрепляют лишь общие нормы ответственности за преступления, связанные с обращением фальсифицированных лекарств. Но там речь идет о массовых партиях, например, о фальшивых препаратах ношпа или виагра, или о подпольном цехе в подмосковном поселке, где к продаже готовили лекарства с давно истекшим сроком годности, просто переклеивая этикетки. Но Алексей Кирсанов лекарства не подделывал. Его действия, скорее, подпадают под статью 159 УК «Мошенничество», но это придется еще доказать. Ведь в сговоре с Ириной он не был. Не удастся доказать и вину Ирины. Женщина могла забеременеть просто по своему желанию. Никакого материального ущерба истцу она не нанесла. Правда, такой изобретательности я, например, еще не встречал.

И впрямь, что могло привести девушку ночью на пустынную дорогу, ведущую к Богом забытому селу Каипы, где ее никто не знает? Да еще в таком наряде? Впрочем, последнее скоро выяснилось.

Последняя примерка

Лена крутилась у зеркала, пока подруга Галка подтыкала английскими булавками излишек ткани на талии. Несмотря на трехмесячную беременность, будущая невеста пока оставалась худышкой, платье придется подгонять по фигуре.

- Ой, сообщение пришло! – рискуя уколоться, Лена потянулась за пискнувшим мобильником. – Слушай, Галка, мне надо выйти на минутку, подождешь? Я прямо так, только плащ сверху накину.

- Не к Николаю своему бежишь? А то, гляди, жених не должен невесту в свадебном видеть – дурная примета!

- Нет, это не Коля, – уверила подруга. – Вернусь – расскажу!

Но домой она так и не вернулась.

- Помог случай, – рассказывает сотрудник следственного отдела. – Подруга жертвы сообщила, что та, выходя из дома, взяла с собой мобильник. А у нас из-за частых краж установили аппаратуру, определяющую квадрат местонахождения пропавших телефонов. След привел на улицу Волгоградскую, где жили отец и сын Желтовы…

Кобель-папаша

22-летний Руслан не унаследовал импозантной внешности своего отца. Тот, подтянутый, с благородной сединой на висках, походил, скорее, на актера, чем на рядового служащего шахтоуправления. Руслану, бросившему техникум, не светила и контора. Как говорят в Кузбассе, пацану здесь две дороги – или в шахту, или в бандиты. Но для Руслана неожиданно наметилась третья.

Вернувшись из армии, он долго болтался без дела, пока отец не пристроил его по знакомству водителем к местной барыньке, хозяйке двух меховых салонов. Людмила Алексеевна, ухоженная, чуть за пятьдесят, давно томилась в одиночестве – с подходящими женихами в шахтерском городе негусто. Руслан бы и сам не прочь нырнуть ей под бочок, да молод слишком и мордой не вышел. Другое дело – папаша. Хозяйка при всяком удобном случае посылала ему приветы. И Руслан, как мог, подыгрывал, намекал, что отца якобы смущает лишь большое количество поклонников вокруг Людмилы.

- Передай, что дело не в количестве, – кокетничала та.

А он клял про себя папашу-кобеля, который, вместо того чтобы приударить за перспективной дамочкой, третий год путался с молоденькой кассиршей из Березовского. Девка – полное ничто, ни кола, ни двора, ни красоты особой. Но папаша всегда был тряпкой, бабы из него веревки вили. Руслану приходилось прикладывать немало усилий, чтобы он не привел какую-нибудь лярву в их однокомнатную квартиру. Устраивал для потенциальных невест настоящие представления – громко испускал газы в их присутствии, ронял под ноги чайник с кипятком, а когда повзрослел, мог сделать гадость и похуже – схватить за грудь или покрыть трехэтажным. И вот, пока он был в армии, папаша снова вляпался.

Вода камень точит

- Ты Людмилину квартиру видел? – внушал Руслан отцу. – Мебель новую видел? Будешь как сыр в масле кататься. Или хочешь жить на пенсию, жрать макароны с постным маслом?

- Мне до пенсии еще далеко, – вяло отмахивался отец. – Да и не могу я с такой… пожилой женщиной.

- Женись на Людке и трахай свою Лену втихаря, как все нормальные мужики, – злился Руслан. – Переедешь туда, хату мне наконец освободишь. Людка тачку новую будет брать, а эту мне оставит, если у вас все сладится, – она намекала. Там же бабла немерено!

Николай обещал подумать. Сына он боялся. Когда тот выходил из себя – становился неуправляемым, мог ударить. Его давно тяготила их жизнь в одной квартире. Но цены на жилье в Кемеровской области заоблачные, куда уж тут. Если только и впрямь удачно жениться. Та же Люда – они давно знакомы, и вообще…

Роскошный ужин на фарфоре, непыльная подработка по отчетности в Людмилиных салонах, новый костюм для себя, мобильник для Леночки. В постели с Людмилой все получалось на удивление легко – особенно если помнить, что через пару дней он поедет в Березовское к своей молоденькой подружке. И тут громом среди ясного неба Ленина беременность. Об аборте она и слышать не хотела. Обычно кроткая, а тут как бес вселился. Плакала, уговаривала, ласкала так исступленно, что под конец он сдался. Утром пошли в Березовский загс и подали заявление. Решили – распишутся тихо, без свадьбы, а после Лена переедет к Николаю. У него в голове вертелась одна мысль: Руслан узнает – убьет…

Рандеву

Но сыну признался сам, за бутылкой – просил совета. Жениться не хотелось страшно. Начинать все сначала в сорок пять? Пеленки, бедность… А тут еще Людмила предложила съехаться… Руслан не разозлился, не вышел из себя. Сказал только – ребенок, плохо. Надо денег. Пятьдесят тысяч заняли все у той же Людмилы. Дала без разговоров: «Свои люди – сочтемся!»

В Березовское приехали на ее же «Тойоте».

- Говорить буду я, – приказал Руслан. – А ты сиди молча.

Отправил Лене сообщение – отец передал тут кое-что, выйди…

- Даже не думай, никогда! – ее бледные щеки разгорелись от гнева, плащик, накинутый на плечи, сполз, обнажив кружево платья. – И на твою старую б… плевать я хотела! Да она сама тебя бросит, когда про меня узнает! Нужен ты ей, нищий!

- Заткнись, сука! – Руслан, развернувшись с переднего сиденья, схватил ее за ворот платья. – Ишь, вырядилась прежде времени!

- Это все он тебя подбивает, урод проклятый! – взвизгнула Лена, швырнула деньги Руслану в лицо и тут же получила обжигающий удар в висок. Закричала не своим голосом.

- Заткни ее, быстро! – прошипел Руслан, оглядываясь на проезжающую мимо маршрутку. – Я подальше отъеду!

- Тихо, Леночка, не шуми! – Николай дернул ее к себе, попытался накрыть рот ладонью, но она билась, неожиданно сильная, пыталась укусить. И тут откуда-то снизу в нем поднялась мутная волна страха и ярости, захлестнула с головой, до кончиков пальцев, которые все крепче сжимались на тонкой шее.

Машина давно остановилась. Руслан тряс его за плечо.

- Батя, ты что? Ты придушил ее, что ли? – Руслан впервые в жизни посмотрел на отца с уважением. И вдруг злобно завопил: – Да ты что наделал, м…к?!

Выволокли тело на обочину и быстро дали по газам, пока дорога пустая. Плащ, валявшийся на заднем сиденье, бросили на свалке, на подъезде к Юрге. А вот найденный в кармане новенький мобильник Руслан пожалел. Решил, что съездит в выходные в Кемерово, продаст или обменяет. Не успел.

Руслана Желтова задержали дома. Он сразу начал давать показания. Его отец в это время находился в доме Людмилы Зотовой. Они пили чай и обсуждали планы будущей совместной жизни. Женщина призналась, что, несмотря на возраст, очень хочет надеть в загс белое подвенечное платье…

Опустившись на пол, Алексей молчал и вдруг сорвался на фальцет:

- Не смей звать меня Лелик! – Злобно ругнувшись, он выбежал из комнаты.

Сын и раньше пугал Нину Гавриловну непредсказуемыми поступками: способный, а в вуз не пошел. Окончил Кемеровское ПТУ и теперь вкалывал газосварщиком. В последнее время замкнулся. В выходные читал или перебирал марки. Но особенно беспокоило Нину Гавриловну, что у взрослого сына не было девушки. Лишь обнаружив на этажерке книгу стихов о любви с вложенным засохшим цветком, она немного успокоилась. Списала все на стеснительность. Откуда ей было знать, что Алексей сознательно решил прожить жизнь бобылем?

Оторви да брось!

Знаете, как страшно, когда душа расстается с телом? Тощий, сутулый, с топорными чертами лица, Леша рано понял, что не нравится женщинам. Запоем читал классиков: хотел знать о загадочной женской душе. А в 9-м классе влюбился. Говорили, что симпатичная Зина Санина переспала с половиной общежития Томского сельхозинститута, но это не убавляло ее загадочности в глазах парня. Однажды Зина сама предложила «ботанику» ее проводить. У дома схватила за руку:

- Давай на чердак? Я тебе т-а-акое покажу!

А на верхотуре, не дав опомниться, сбросила платье:

- Чего ждешь? Бери, пока дают!

Алексей пожирал глазами ее тоненькую фигурку с выступающими бугорками грудей, и ему казалось, что у него вот-вот взорвется бомба между ног. Обнял, прижался к Зине, а она, тыкая пальцем в его вздувшийся небольшой член, расхохоталась:

- И этим… ты хотел меня…

Лешка побледнел. Отпрянул. Тело жаждало Зины, но оскорбленная душа билась в истерике, и в этой раздвоенности было столько боли, что он едва не закричал. На следующий день класс уже обсуждал пикантную новость. Оказалось, Зина нарочно все подстроила, хотела посмотреть, что у него в штанах. Это открытие так потрясло Алексея, что он забрал документы из школы и отнес в ПТУ. Мать, дознавшись, расплакалась:

- Жизнь ломать из-за девки? Да она ж оторви и брось!

Хочу в монахи!

Следователь Анатолий Рычагов мнет сигарету:- Я долго гадал, что Алексея Кузнецова на подвиги толкнуло?

Намотавшись на заводе, Алеша возвращался домой и падал замертво. Спал без снов. Но если просыпался от сладких видений и остро хотел женщину, злился на себя. В его жизни женщин по-прежнему не было. Они будто не замечали его. Алексей вызывал у них лишь насмешки. Может, потому, что был не в силах скрыть любопытства и жадного желания? Как-то едва не переступил заветную черту, но сплоховал, а дама пристыдила:

- Если не мужик, чего лезешь?

Это было последней каплей. Тогда и решил, что переборет собственную похоть и не будет зависеть от того, что у него между ног. Нет, о кастрации не помышлял. Считал, главное – сила воли.

Из уголовного дела:

«В течение двух лет Кузнецов А.В., 1983 г. р., применял к себе такие методы, как ледяные ванны, безбелковая диета, аутотренинг, читал духовную литературу».

Когда желание разрядки доходило до апогея – стоял на голове, чтобы, как полагал, кровь отлила от члена. Мастурбировать себе запретил и все чаще задумывался о монашестве. Ведь живут же монахи без женщин? Даже в храм пришел с просьбой, но батюшка рассердился:

- Монашество заслужить нужно!

Списать на берег!

Кто-то не поймет. Ну взял бы проститутку. Но следователь усмехается:

- Это против его принципов. Мол, проститутка – это хуже, чем мастурбация. А чтоб плоть свою не смущать, завербовался в морфлот.

Характеристика на Кузнецова А.В., 1983 г.р.

«В марте 2007 года устроился разнорабочим на плавбазу «Рыбак Приморья». Зарекомендовал себя исполнительным энергичным работником. Нареканий не имел. В мае 2007 года списан на берег в порту Находка».

Алексей был уверен: на корабле не будет женщин. Но судьба подшутила: угодил на плавбазу. Рыбообработчицы в замусоленных робах, стоя за палубным транспортером, тасовали жирную скумбрию. Смекнув, что стеснительный Леха еще девственник, одна поспорила с товарками, мол, «оприходует» парня. Оставшись с ним наедине, поперла на Алексея грудью, но он брезгливо отодвинулся:

- Не о такой мечтал. От тебя за версту рыбой несет!

Баба обиделась, и женская часть судна ее поддержала: дразнила Алексея «девочкой». Мужики тоже не жаловали, потому что не пил, и были рады избавиться от молодого соперника. Так что, когда Алексей запросился на берег, никто о нем не пожалел.

«Лев – царь зверей, я – царь людей!»

Небо. Звезды. Маленькие, не то что в Находке. Алексей сидел у окна, но тишину прервал телефонный звонок:

- Леха? А говорили, ты в матросах, – басил в трубку одноклассник, с которым Алексей когда-то работал на Томском ремонтно-механическом заводе. – Мы тут с ребятами в баре сидим.

Он понизил голос:

- И Зинка здесь. Придешь?

Алексей напрягся. В голове тут же всплыл день, когда девушка посмеялась над ним. Захотелось немедленно доказать ей, что он давно не тот прежний сосунок, тающий при виде женской попки. Он стал мудрым. Если лев – царь зверей, то он – царь людей, потому что поборол главную человеческую слабость – похоть! В этом Алексей был уверен и через полчаса уже входил в ресторан. Зина подняла бокал, подмигнула:

- Забудем?

- А я и не помню,- схитрил Алексей. Но Зинка лукаво потерлась щекой о его плечо, и закаленное сердце Алексея вдруг заныло, будто его больно дернули. Он понимал: Зинаида что-то затевает, боялся сорваться, а потому быстро откланялся.

Терпи!

Выскочил в темноту. Долго шел куда глаза глядят. Отдышался только в парке. Но сердце никак не могло успокоиться, а между ног застрял кол. Видно, мало он вдалбливал себе, что плотские желания можно обуздать. Один взгляд на Зину, и все разлетелось в прах? Он по-прежнему хотел ее. Жаждал, желал! Мысли путались в голове, заставляя сердце биться еще быстрее.

Ее он увидел издали. Девушка шла вдоль забора. Невысокая, хрупкая, с такими же, как у Зины, локонами. В свете полной луны Алексей видел ее тонкий профиль. Девушка спешила. Видно, торопилась домой. Неожиданно он встал и, стараясь ничем себя не выдать, пошел за ней. Он не знал, зачем это делает, но что-то огромное, не поддающееся осмыслению гнало вперед, словно зверя по следам добычи. В какое-то мгновение, полностью потеряв контроль над собой, подчиняясь зову крови, он в несколько прыжков настиг, повалил и подмял ее под себя. От испуга жертва потеряла дар речи, но когда он с наслаждением вошел в нее, уши разодрал отчаянный болезненный крик:

- Не на-а-а-до!

Остановиться было выше его сил. Долгие годы сдерживаемое желание, казалось, прорвало искусственную плотину воздержания, смяв все запреты.

- Терпи! Терпи! – осатанело повторял он, убыстряя ритм и прикрывая жертве рот. А когда кончил, с ужасом увидел под собой… ребенка. Девочке было не больше 1З лет, и она была без сознания. Алексей оглянулся, попятился и в ужасе бросился бежать.

* * *

- Кузнецов говорил, что Катя его первая женщина, – рассказывает Анатолий Рычагов. – Я не верил. Ведь изнасиловал! Но экспертиза подтвердила.- Сколько ему дали?

Комментарий психиатра, доктора медицинских наук, профессора Софьи Осколковой:

- Биологические механизмы, направленные на продолжение рода, мало подчиняются контролю коры головного мозга. Именно поэтому половое желание Алексея и пересилило доводы рассудка. А долгое воздержание обусловило агрессивную форму поведения. Не последнюю роль в изнасиловании сыграло и полнолуние. В такие дни резко активизируется древняя память о необходимости продолжения рода, которая заложена в нашей подкорке.

«Пойду за Евдокией!»

Когда подкатила «скорая», все было кончено: нелепо свесившись с постели, 82-летняя Евдокия Павловна Быкова не подавала признаков жизни. Рядом, оставляя на полу кровавые дорожки, корчился ее престарелый муж. Он отталкивал докторов и хрипел:

- Пустите… За Евдокией пойду!

Быкова увезли в больницу. Там и выяснилось: после убийства жены 83-летний пенсионер хотел покончить с собой. Позже, когда пришел в себя, с него взяли подписку о невыезде, и начались следственные действия.

…Дверь мне открыл высокий сутулый старик. Он сильно прихрамывал, крупные морщинистые руки дрожали, небритый подбородок прыгал. То и дело утирая глаза, провел вглубь прокуренной квартиры и первым начал разговор:

- На кой мне жизнь без Дуси? Все равно как без глаз и без рук.

- Так вы ж ее сами…

Быков поморщился:

- Эх, дочка! Если не любила по-настоящему, не поймешь.

И, выкурив папиросу, поведал свою историю.

«Жди меня!»

- С Дусей мы в Урене росли. Сейчас это город, а в 30-х – село Трехсвятское. Староверы там жили. Родители рано умерли, а меня тетка в ремесленное определила. Дусю я и раньше знал, а тут на вечерке она возьми и выйди в круг: маленькая, носик уточкой.

Тетка Гришиной любви не одобрила:

- У нее родичи пьющие, сестер трое. – И пригорюнилась: – Гриня, мечтаю я, чтоб ты в институт поступил!

Не сбылись теткины мечты. В июне 41-го Григорий рванул записываться в добровольцы. Но офицер, глянув в паспорт 16-летнего парня, ухмыльнулся:

- Мал ты для фронта. Давай лучше на воензавод.

Так Гриша Быков оказался в Горьком.

Старик-убийца сидит напротив. Уставший от жизни, с потухшим взором. Вздыхает:

- Мне б до суда дожить. Покаяться. Я же человек! Фронт прошел!

Добровольцем Гришка записался в 17 и приехал попрощаться с Дусей, а она в слезы:

- Вдруг убьют? Я же, я…

И, отбросив стыдливость, стала раздеваться. По-девичьи неловко предлагала себя, а он стоял, обалдев от счастья и накатившей нежности. Уже потом, насытившись, долго смотрел в ее заплаканные глаза, гладил растрепавшиеся волосы:

- Вернусь я! Ты, главное, дождись!

«Моя кровь – ее кровь!»

И потекли годы войны, перемалывая в жутких жерновах человеческие жизни. Гришу война пощадила. Вернулся из-под Берлина после ранения в легкое, харкая кровью, и скорей к Дусе.

- А ее нет – подалась с сестрами из села в Горький к свояченице, – говорит старик. – По дороге под бомбежку попала: сестрички так и остались в поле лежать…

Нашел он Дусю. Кинулась к нему, дрожит, а через всю косу седая прядь. Так, прижав к себе, и повел в ЗАГС. А дальше закрутила жизнь: Григорий работал на «Красном Сормове», Дуся на стройке. Но истерзанная Дусина душа просила не материального, а извечного женского – детей!

- Не дал Бог… – вздыхает Быков. – И к лучшему. Разве б они простили мне Дусину смерть?

Он отворачивается, а по небритым щекам все катятся слезы.

Прошло 10 лет. Дуся перешла в домостроительный комбинат, Григорий в бригадиры выбился. А как-то его на работе позвали к телефону. Захлебываясь от слез, напарница жены кричала в трубку:

- Дусю кирпичом завалило. Кран кладку зацепил!

Врачи скрывать не стали:

- Кровопотеря. Нужна редкая, 4-я группа крови.

- Так у нас с ней одна кровь. В смысле группа! – обрадовался Григорий.

Через пять минут он, лежа рядом с женой, смотрел в ее бледное без кровинки лицо и чувствовал, как по капельке в нее переливается его жизнь.

«Не будет сыночка…»

Никогда не задумывались? Чем сильнее стремимся получить желаемое, тем быстрее оно ускользает. Когда Быковым было под сорок и оба похоронили мечту о ребенке, Дуся… забеременела! От счастья едва не летала. На стройке перешла на легкий труд, а дома шила голубенькие чепчики, распашонки, ползунки.

- А если девочка? – ласково спрашивал Григорий.

Но Дуся крутила головой:

- Не-ет, мальчик, и чтоб на тебя был похож.

Через несколько месяцев у Дуси заметно округлился живот. Григорий старался быть рядом, но неясная тревога, будто предчувствие, иглой впивалась в сердце, а жена успокаивала:

- Все будет хорошо.

Не вышло. Судьба все по-своему решила: в марте у Дуси подскочила температура, появилась мелкая сыпь. Участковая всплеснула руками:

- Краснуха! Это ж урод родиться может… Надо…

И осеклась, глядя, как лицо Дуси заливает смертельная бледность. Сквозь дурноту женщина шептала:

- Все равно буду рожать…

За два месяца до родов плод перестал шевелиться. Срочно вызвали искусственные роды, но ребенок родился мертвым. На Дусю было страшно смотреть. Она чувствовала себя, словно выпотрошенная рыба.

- Будут у нас еще дети, – утешал Григорий. Она слушала, кивала сквозь слезы. Но больше Дуся так и не забеременела.

«Больно!»

Из показаний свидетелей:

- Супруги Быковы жили дружно?- Как два голубя. Когда Евдокию парализовало, Григорий за сиделку при ней был 8 лет…

Первый инсульт у Дуси случился, когда Григория с подозрением на инфаркт увезли прямо с работы. Тогда еще относительно сильный мужик, он быстро выкарабкался: по-прежнему воевал на работе с хапугами и понимал, что не вписывается в постперестроечную жизнь. Когда у Дуси вновь онемела правая рука и она слегла, испугался. Продал дом в Урене, ушел с работы. Жили на две пенсии, а деньги за дом пошли на лечение.

- Тогда удалось Дусю поставить на ноги, – вспоминает старик. – И мы еще целых 10 лет вместе были. А потом…

Из протокола следствия:

«Труп Быковой Е.П. с перерезанным горлом обнаружен в квартире по Добушевской улице, д. 2, в 13.00. На подушке и одежде следы крови. В ванной – бритвенное лезвие. Также со следами крови».

Второй апоплексический удар уже очень пожилая Дуся перенесла тяжко: отнялись речь и вся правая сторона. Дуся лишь смотрела на Григория, а он, скрывая слезы, подбадривал:

- Ничего, выдюжим! – и тайком глотал нитроглицерин. Сильно доставало сердце, а Дусю нужно было повернуть, накормить. И так многие годы. Она все понимала и даже в этой страшной своей старческой немочи не потеряла женской стыдливости. Когда Григорий, задирал ей рубашку, чтобы подмыть, отворачивалась, содрогаясь всем телом от ненависти к себе. Такой ей не хотелось жить. К тому же донимали жгучие боли: тело будто плющило, сжимало так, что темнело в глазах. Не в силах жаловаться, она мычала и коряво писала левой рукой на клочке бумаге: «Больно!»

«Помоги мне, Гриша!»

В ту ночь Дуся долго не могла заснуть. Сидя в инвалидной коляске, вспоминала всю их с мужем долгую жизнь. Понимала: Гриша совсем старик, что если умрет первым? И кому тогда нужна парализованная старуха? Нет, уйти первой должна она. Но как? Разве муж согласится помочь? От ужасных мыслей тело опять начинало ломить, Дуся была готова кричать. Нет, этому нужно положить конец! Она больше не выдержит! Замычала, заплакала и, подозвав мужа, нацарапала на листе: «Помоги… Убей… Прошу…»

Он отшатнулся, но Дуся пристально смотрела мужу в глаза, и в них он читал жуткую выстраданную мольбу.

Прошел месяц. Дуся лежала, безучастно глядя в угол. Григорий подошел, обнял, но она не ответила даже подобием улыбки. А скоро стала напрочь отказываться от еды. Плакала и царапала на бумаге: «Не люблю!»

- Не любишь кашу? Потереть яблоко? – не понял Григорий.

Но жена смотрела на него пронзительно, почти злобно, и до него дошло:

- Меня не любишь? Потому что не хочу…

«Помочь уйти»,- нацарапала она.

В глазах Дуси, как в зеркале, отражались любовь и ненависть к нему, единственному, кто может, но не хочет облегчить ее страдания. И Григорий не выдержал.

- Решился, потому что любил ее очень, – шепчет старик. – Дал снотворного, а потом полоснул лезвием по горлу, чтоб наверняка.

Кровь мгновенно залила постель. И Григорий вдруг остро, будто ужалила оса, понял, что сотворил. Как мог? В ужасе бросился вызывать «скорую» для Дуси и уже, не думая и ничего не ощущая, тем же лезвием полоснул себя по венам.

- Такому дураку, как я, жить не стоит, – смотрит он мне в глаза. – В сердце ножом себя бил, да рука дрогнула. Суд скоро. Вот и буду просить самый тяжкий срок.

И тихо добавил:

- Жаль, что смертную казнь отменили.

Когда номер готовился к печати, мы узнали: Григорию Быкову, учитывая старческий возраст, сопутствующие болезни и обстоятельства дела, определено наказание – 4 года условно.

- Ладно, не хнычь. В следующий раз получится.

Но он не верил в то, что говорил. Жена старше почти на шесть лет, скоро ей стукнет 39. Хороша первородка, когда климакс не за горами!

- Джана, ну почему так? Мы же оба здоровы…

Сергей раздражался, когда она называла его джаной. В детстве его так звала покойная мама-армянка. Вот Надя и пытается под нее подладиться. Мать, вырастившая Сергея в одиночку, была единственным близким ему человеком. Если не считать друга Эдика, с которым они вместе росли в шумной коммунальной квартире и до сих пор поддерживали отношения. Оба шустрые, чернявые, с частичкой южной крови и общей мечтой поступить в летное. Но судьба распорядилась иначе. Сергей унаследовал от матери слабое здоровье и невезение по жизни. А Эдик, сильный и уверенный в себе, выбился в люди – живет в Москве, преподает в вузе, мотается за границу. И, конечно, у него двое прекрасных детей.

А у Сергея все наоборот. Тесная комнатушка, оставшаяся от матери, копеечная работа и бесплодная жена в придачу. Даже бросить Надю он не может – выгнал раз, да недели не сумел прожить без ее преданного молчаливого обожания.

- Знаешь, что? – осенило его вдруг. – Поехали к Эдьке в Москву. Пусть поможет, у него врачей знакомых куча.

В своем мужском здоровье Сергей не сомневался – прежняя подружка пару раз брала у него деньги на аборты. А у Нади за плечами бездетный брак.

- Правда? Ну, если это удобно… – С московским другом мужа Надя была знакома – тот приезжал на похороны отца с холеной стервозной женой Мариной.

- Я договорюсь, – успокоил Сергей. – Эдька мне сто раз говорил, что я всегда могу на него рассчитывать.

Москва слезам не верит

Эдик не отказал, но попросил подгадать с приездом к августу. Сын будет в лагере, жена уедет к дочке в Штаты.

- Чтоб выглядела к поездке как конфетка, не позорила меня перед другом, поняла? – наказал Сергей жене.

Надя поняла. Выкрасилась в рыжину, прикупила одежек и косметики. Тихая, субтильная, как подросток, она чуть не до слез растрогала Эдика своей провинциальной неловкостью. Он даже взял отпуск, чтобы повозить их по хорошим врачам.

Сергей привычно скрывал под напускной иронией зависть к успехам друга, к его просторной квартире, новенькому «Вольво», любовнице-аспирантке, о которой Эдик выболтал за коньяком.

- Ты же знаешь мою Маринку, – вздыхал он пьяно. – Тяжелая баба. А тебе с Надюшей повезло, ангелическая женщина.

- Точно, ангел, потому и не рожает, – съязвил Сергей.

Но анализы показали, что Надя здорова. А вот у него проблемы – слишком жидкая сперма, маловато «живчиков». Там же, в клинике, им посоветовали экстракорпоральное оплодотворение. Супруги было воспрянули духом – пока не узнали сумму…

Тишину в машине нарушали приглушенные Надины всхлипы.

- Замолчи уже, – взорвался Сергей. – Откуда у нас такие бабки?

- Ссуду можно в банке взять, – вмешался Эдик. – А не хватит – я добавлю, и не в долг, а так, по-дружески.

Сергея как ножом по сердцу полоснуло – не лез бы, благодетель! Но смолчал, кивнул благодарно.

Сергей № 2

В Ростов-на-Дону Сергей вернулся один – из экономии. Обегал все городские банки, пока выбил ссуду под скромную зарплату вневедомственного охранника.

Перед решающим днем жена потащила его в храм Христа Спасителя. Молилась истово и жарко, рухнув под конец на колени. «Совсем тронулась, – думал Сергей с тоской. – А сколько денег псу под хвост…»

Но когда через пару недель Надя со счастливой улыбкой сунула ему под нос полоску экспресс-теста, он понял – получилось! С первого раза! Значит, не так плоха его сперма!

Мысли о ребенке, раньше раздражавшие, теперь наполняли его гордостью. В том, что это мальчик, Сергей не сомневался. Пожалуй, стоит дать сыну свое имя. Может, Сережа №2 добьется большего, чем его отец. Надя было нахмурилась – дурная примета, но спорить не стала.

Она расцвела, округлилась, в глазах и волосах появился молодой блеск. И в любви стала другой – смелее, ненасытнее. Под ее горячими ласками Сергей чувствовал, как оттаивает его сердце, как отступает застарелая обида на несправедливость судьбы.

Благодарный поцелуй

Схватки накатили под утро. Надя глядела на мужа потемневшими от страха глазами – началось на две недели раньше срока.

Сергей трясущимися руками нажимал телефонные кнопки, сбивчиво диктовал адрес – казалось, вся их жизнь зависит от того, вовремя ли приедет «скорая».

Первые два часа он промаялся на крыльце роддома, потом поплелся домой, купив по дороге бутылку водки.

Из свидетельских показаний:

«Надежда Клеменчук родила здорового доношенного мальчика, 51 см, 3200 г. Через два часа послеродового наблюдения санитарка повезла ее на каталке в палату».

В коридорах было пустынно – раннее утро. Они уже подъезжали, когда из двери, ведущей на лестничный пролет, выглянула небритая мужская физиономия:

- Надюшка, родная, наконец-то!

- Куда?! – зашикала на него санитарка. – Тебя кто пропустил-то?!

- А вот кто! – он вынул из кармана пятисотенную купюру и ловко сунул ей в карман халата. – Сын у меня родился! Дай, жену поцелую и сразу на выход!

Санитарка, ворча, отошла в конец коридора. Сергей склонился над бледным, без кровинки, лицом жены, коснулся губ. И вдруг глянул остро, с нехорошей улыбкой:

- Думала, я не узнаю? Дурак, думала, лох?

Надя, измученная долгими родами, глядела на него молча, без страха. Не понимала только – как узнал? В голове проносились картины короткой, но такой сладкой близости с Эдиком, его умелые ласки, каких она никогда не знала с мужем. Это он первый выяснил и сообщил ей, что у Сергея плохая спермограмма, а значит, забеременеть она не сможет.

- Он меня бросит, – прошептала Надя. – У нас и так все на честном слове держится…

Эдик вытер ей слезы:

- А зачем ему знать? В клинике сообщать не станут, я договорюсь. А ты сделаешь вид, что прошла ЭКО, и…

- А как же ребенок? – хотела она спросить. Но уже знала – по его заблестевшим глазам, по настойчивым прикосновениям рук. «А ведь это выход. Они похожи, оба чернявые, никто не догадается…»

Всю беременность Надя тосковала по его запаху, смеху, крепкому смуглому телу. Близость с мужем голода не утоляла. Она звонила Эдику чуть ли не ежедневно, а когда он запретил, стала слать, как девчонка, любовные sms-ки.

«Мобильный, – пришла к ней догадка. – Оставила дома, Сергей прочитал…»

- Любишь его, значит? – процедил муж. – Пишешь, что не дождешься, когда у ВАС родится ребенок?

- Да, и не жалею! – неожиданно выдохнула она ему в лицо. – Вот выпишусь и уеду с сыном! В Москву, к Э…

Договорить Надя не успела – резкий удар взорвалcя в груди невыносимой болью, перед глазами мелькнуло крошечное личико сына, и все провалилось во тьму.

Из протокола следствия:

«Воспользовавшись замешательством медперсонала, подозреваемый С.Ю. Клеменчук скрылся с места преступления. В результате розыскных мероприятий он в тот же день был задержан в вагоне поезда «Ростов-на-Дону – Москва».

- Орудие убийства – здоровенный отточенный кухонный нож, Клеменчук вез с собой, прятал в рукаве дубленки, – вспоминает следователь прокуратуры. – Говорит, хотел отомстить лучшему другу. Но потом, на допросе, благодарил, что мы его вовремя задержали. Надеялся, что Эдуард Арутюнов позаботится о ребенке.

До суда Сергей не дожил – скончался в следственном изоляторе. Его сын, Сергей Клеменчук-младший, уже полгода находится в доме малютки…

- Будет талантливый физик. Не без странностей, но присмотрись…

Тамара не дала договорить:

- Москвич с квартирой?

Подруга понимающе хмыкнула:

- Еще с какой! На Арбате! И родители умерли.

Псих? Отлично!

Игнат оказался сорокалетним и лысеющим. Он молчал, ежился под ее взглядом, и она поняла, что это легкая добыча. Напросилась в гости, а увидев, что его распирает от желания, не заставила ждать.

- Ягненочек мой, – шептала, искусно лаская его член, пока мужчина, не сдерживаясь, захлебнулся стоном от накатившего оргазма.

Утром «ягненок» ткнулся в нее губами:

- Я без тебя не смогу… Только ты должна знать: из института я ушел. Лечился от депрессии, потому что друг докторскую украл. Теперь собираю приборы в одной конторе.

- Жизнь непредсказуема. А уж человеческие поступки… – морщится следователь Левкоев. – Другая б, может, и испугалась, а эта…

Когда Игнат ушел, Тамара устроила у него обыск. Нашла паспорт, сберкнижку с приличной суммой и вдруг наткнулась на справку: «Выдана Квочкину И.В. в том, что он состоит на консультативном учете по поводу психопатии».

- Знаете, что она сделала? – сыщик вопрошающе смотрит на меня. – Нашла врача. Мол, хотим жениться, я должна знать… Та ей и выдала: главное, поменьше стрессов. Иначе обострение, больница, а то и недееспособность.

От врача Тамара летела на крыльях. Псих? Отлично! Тем скорее она сможет от него освободиться. По дороге забежала к юристу. Оказалось, если на нее будет составлено завещание, то она сможет стать опекуншей и даже сдать мужа в интернат. Тогда и Москва, и квартира ее! От бешеной перспективы у Тамары кружилась голова. Об Игнате она не думала. Он был всего лишь инструментом для достижения цели. Надо сделать так, чтобы болезнь обострилась, а там…

Свадьбу сыграли скромно. С Игнатом Тамара была ласкова, угождала в постели, но стоило мужу что-то начать рассказывать, как прерывала:

- Неужели не помнишь? Ты же мне это уже говорил!

Игнат пожимал плечами и пил таблетки «для памяти». Чтобы порадовать жену, хотел вновь пойти преподавать, но Тамара побледнела:

- Какие лекции, ты болен!

Муж сдался, а потом и вовсе сдал, когда вдруг не узнал собственный текст на компьютере. Вместо формул и графиков на экране шли ряды точек и обрывки слов. Он с ужасом смотрел на жену:

- Тома, у меня что-то с головой. Я же формулы писал.

Она ласково обняла:

- Ягненок ты мой, привиделись тебе формулы. Тут бред сплошной. Иди приляг.

И улыбнулась про себя: этот дурак даже не понял, что она подменила текст.

Ночью Игнат ворочался. В голову лезли мрачные мысли. Неужто и правда сходит с ума? Тогда зачем вообще жить? Уткнувшись в плечо жены, прошептал:

- Давай ребеночка родим?

Но та расплакалась:

- А если маленькому болезнь передастся?

Игнат подавленно замолчал.

Кровь в ванне

Из уголовного дела:

«Беридзе Т.Г. доводила Квочкина И.В. до стрессов и этим обусловила резкое ухудшение его психического состояния».- До чего додумалась, а? – злится следователь. – Изрезала ножницами шубу и его же обвинила. Мол, в припадке это сделал. Еще и ножницы в карман подсунула. Он, дурак, и поверил! А чтоб простила, квартиру на нее отписал. Ловко?

Странно устроено человеческое сердце. Может согреть, а может… Через год Тамара уже ненавидела мужа. Ее план довести его до сумасшествия и стать владелицей квартиры на Арбате буксовал. И она придумывала все более изощренные испытания для психики мужа.

- Совсем плох, – жаловалась врачу диспансера. – Вчера разговаривал с умершей матерью. Да так громко, что я испугалась.

Игната отправляли в дурдом. Он возвращался притихшим. Робко взирал на Тамару, целовал руки. Он ей верил! Верил и тогда, когда жена подсунула лошадиную дозу снотворного, чтобы на обследовании он не смог вспомнить, что было вчера.

- Надо оформлять опекунство! – убеждала она врачей. – Недавно снял с книжки 30 тысяч. Говорит, принес домой. А их нет! Не исключаю, что на улице бродяжке отдал. Такое уже было.

- Лгала! Лгала! – кипятится Левкоев. – Сама перед смертью призналась, что спрятала деньги. А мужик еще один стресс получил. Только ей мало показалось.

…Это случилось в выходные. Игнат пошел мыться. И вдруг истошно закричал:

- Тамарочка! У меня кровь! Все в крови!

Она откликнулась не сразу. Выжидала. Ведь, усадив мужа в мыльную пену, сама бросила в ванну порошок фенолфталеина, который окрашивает мыло в красный цвет. Теперь нужно было лишь дождаться, когда перепуганный Игнат начнет смывать «кровь» и химическая реакция сойдет на нет.

Войдя в ванную, она не узнала мужа. На нее смотрел бледный затравленный человек, сидя в абсолютно прозрачной воде.

- Ну, где кровь, дурачок?

И Игнат… заплакал. Ночью у него вдруг подскочила температура. Он бредил, метался, хватался за нож. Психиатрическая бригада заподозрила острую шизофрению.

Тамара обрадовалась: теперь мужа точно признают недееспособным. Так и случилось.

Бумеранг

Из «дурки» Игнат вернулся хмурым. Стал заговариваться, боялся, что его отравят, и почему-то, злобно глядя на Тамару, называл ее мужским именем. По ночам истошно кричал, звал покойницу-мать. Тамара срочно оформляла документы в интернат для психохроников. Но за день до того, как Игната должны были забрать, проснулась ночью: муж стоял над ней… с молотком! Она дико закричала, стала колотить в стену, чтоб услышали соседи. Игнат что-то мычал, и она, наконец, расслышала имя – Николай! Он принимал ее за того, кто украл его диссертацию?

- Я не Николай, я Тамара! – пыталась объяснить, но ужасный удар свалил на пол. Женщина извивалась, звала на помощь, а уже непохожий на человека муж избивал ее ногами. Бил по голове, по груди. Когда ворвалась милиция, окровавленная Тамара была без сознания.

- В больнице она прожила три дня, – хмурится Левкоев. – Но, видно, и этого хватило, чтобы осмыслить прожитую жизнь. Потому и рассказать решилась. Вроде покаялась. Да поздно…

Судмедэкспертиза признала Игната Квочкина невменяемым. Он находится в спецбольнице. Квартира опечатана, а Тамрико Беридзе похоронена далеко от Арбата…