Колдуняка

Июль 22nd, 2011 от admin

На ее похороны никто не пришел. А могилу на Заманихинском кладбище деревенские обходят стороной…

Этот малец для меня!

70-летнюю Антонину Кривошейко убили на рассвете. Кто-то засадил в грудь деревянный кол. Она так и осталась лежать, будто прибитая к полу, с оскаленным ртом и открытыми глазами.

Когда в Кисловку нагрянула милиция, из толпы вышел 25-летний Егор Сумарин:

- Это я ее убил…

Хватая сына за руку, Вера повалилась на колени:

- Не верьте, люди добрые! Заколдовала его Антонина! Сам не знает, что несет!

Но парня затолкали в уазик, и увезли в СИЗО.

Колдунья

Антонину в Кисловке не любили. Жила она замкнуто, работала на заготовке трав и умела варить целебные настои. Говорили, была замужем, да подруга мужа отбила. И скоро умерла. Вот тогда за Антониной и закрепилось прозвище Колдуняка. Бабы наведывались к ней, но возвращать мужей Антонина отказывалась. Зато запросто настоем избавляла от беременности. Только соседке Вере, которую изнасиловал пьяный тракторист, отказала:

- Сына родишь! А кривотолков не бойся. На чужой роток накинем платок.

И правда, деревенские будто забыли про беременную. Роды принимала Антонина. Легонько хлопнув ребенка по розовой попке, улыбнулась: «Этот малец для меня!»

Чтоб по бабам не пошел!

Кисловка – крохотная деревенька неподалеку от Долгорукова. Кругом леса да сады с набухающими почками. Узнав, что я из газеты, местные окружили плотным кольцом:

- Нехорошие дела тут творились, – вылез вперед невысокий дедок. – Если Антонину кто обидит, считай, не жилец! Точно. А как докажешь? Вон хоть у Верки спроси.

Иду в дом. Вера от волнения скребет ногтем новенькую клеенку и не выдерживает:

- Много сыну за Антонину дадут?

- Много, – вздыхаю я, – ведь человека убил с особой жестокостью…

Вера смотрит непонимающим взглядом:

- Человека? Это вы про нее-то?

Изба Сумариных рядом с заколоченной избой покойницы. Когда-то здесь буйствовали огороды, а маленький Егорка гонялся за бабочками. Антонина любила его понянчить да про травы рассказать, но мальчик сторонился «бабушки» и жаловался матери: «От нее холодом несет!» Как-то в деревенской бане Антонина увидела 14-летнего Егора голым.

- Уж больно женилка тяжелая. Как бы по бабам рано не пошел, – укорила Веру.

А в 16, заметив Егора на танцах с девушкой, выдала:

- Бабы только силу отбирают!

Егор вскипел:

- Хочу и гуляю!

А через неделю загремел в колонию за кражу.

- 4 года ему дали, – вспоминает Вера. – Выхожу из райсуда, навстречу Антонина: «Был бы поуважительней, в тюрьму бы не попал!»

- Вот только не придала тогда значения этим словам, – вздыхает она.

Смерть для Танюшки и…

Вы верите в мистику? Я – не верю. Но чем больше говорила с Верой, тем сильнее билось сердце. Человек склонен бояться непредсказуемого. Вот и Егор…

Из колонии он вернулся осенью. Матери дома не было, встретила Антонина. Обняла и поцеловала в губы. Егор брезгливо утерся рукавом:

- Ты чего, баб Тонь? Старуха, а туда же?

Юная колдунья

Но Антонина, хмыкнув, повела его в дом. Напоила душистым чаем и вдруг начала… молодеть на глазах. Вот и седины в волосах не осталось, и морщинки до последней разгладились, оголила грудь, а она налитая, как у девушки. У Егора застучало в висках, протянул руку, чтобы дотронуться и будто в омут прыгнул.

Очнулся у себя в избе. Рядом мать. А он все на дверь смотрит: не войдет ли Антонина? Было или не было?

- Егор мне уж потом все рассказал, – говорит Вера. – А тут и вовсе такое случилось…

С Таней из села Долгоруково парень познакомился на танцах, а через пару месяцев объявил Вере: «Женюсь, мам!» В выходной рванул встречать невесту, но, подходя к опушке, почувствовал странный жар в теле. Кости ломило, двоилось в глазах. Оглянулся – за деревом будто растворился человек. Только и успел заметить знакомую шаль. Антонина? Позвал, а она смеется гортанно на весь лес: «Не жди! Не придет зазноба!»

Таня и правда не пришла. А к вечеру до Кисловки долетела страшная весть: девушку насмерть сбил грузовик.

…Зиночки!

Прошел год. В Кисловке росли, умирали. Только свадеб не было. Старики подначивали Егора:

- Женись! Вон хоть на Зинке. Хватит по мертвой сохнуть!

С Зинаидой из соседней деревни они были знакомы с детства. Увидев их в роще вдвоем, Вера обрадовалась и поделилась с Антониной: «Пора уж ему о семье подумать». Но та лишь нахмурилась.

Как-то Егор пошел провожать Зину. Домой возвращался за полночь, когда вдруг ощутил уже знакомое состояние жара, будто душа расстается с телом и его заполняет страх. Мелко дрожа, зажег фонарик, перепрыгнул ручей и… перед ним выросла Антонина. Она молча смотрела сквозь него. Седые волосы развевались по ветру. И вдруг, свернувшись в косу, почернели. Ее окружал едва уловимый ореол и, выйдя из этого свечения, как из собственного тела, она превратилась в другую… молодую Антонину и поманила Егора. Он шел за ней, пока не обнял, не подмял под себя упругое девичье тело.

О Зине больше не думал, а скоро она, помогая отцу красить дом, упала с крыши, сломав позвоночник, руки, ноги.

Магическая ниточка

С Егором мне удалось поговорить на свидании в Елецкой тюрьме.

- На сколько вас осудили?

- На 15 лет.

Он молчит, смотрит мимо меня и вдруг спрашивает:

- Я похож на сумасшедшего?

Знаю: за год до убийства Антонины Егор ходил к психиатру. Рассказал, что приключилось в лесу, но доктор успокоил: «Нервишки шалят». Следователям Егор тоже пытался рассказывать про ее «штучки», но они откровенно смеялись, а на суде психиатрическая экспертиза подтвердила: парень здоров!

- А что, Антонина Кривошейко так и преследовала вас?

Егор морщится как от боли:

- Что я… Из-за меня другие пострадали.

После смерти Татьяны и Зины в нем будто что-то повернулось. Навалилась тоска, а желание женщины сменилось стойким отвращением: будто и не нужны они ему вовсе. С Антониной он старался не встречаться. Но она подкарауливала и тянула его, безучастного, к себе в избу. Там, при свечах раскладывала книги с заговорами, мол, давай научу, но Егор противился, убегал и… возвращался снова. Так, из надерганных у Антонины знаний понял: любой человек уязвим. Было бы желание найти и дернуть за магическую ниточку, чтобы чужая жизнь рухнула!

Так это ты?

Как-то Антонина похвастала:

- Я ведь разное могу… Не только грыжу заговаривать да от беременности избавлять. Не веришь?

И вдруг, сверкнув глазами, предложила:

- Хочешь, любого из деревенских на тот свет отправлю?! Ну, выбирай! Кого?

Колдовство

Егор отшатнулся, но Антонина уже вытащила из чулана небольшую деревянную куклу, утыканную иголками. Вместо лица у куклы была прилеплена фотография. Егор глянул и обомлел: на него смотрела… Танюшка!

Оттолкнув Антонину, рванул в чулан, где в коробке лежало с десяток женских фотографий. Вот и фото Зиночки. В полный рост, а рук-ног нет!

- Так это ты сделала? Ты?!

Он задыхался. Ну конечно, это старуха, влюбившись в него, так дико и страшно отваживала невест.

- Чего ты добиваешься? Скажи!

Но Антонина расхохоталась:

- Дурак! Думал, бабка из ума выжила? Любовника захотела? А я потому от тебя девок отваживала и в лесу шутки шутила, что нельзя тебе с ними. ДАР пропадет! И некому мне будет свои знания передать.

Она смотрела в глаза Егору, говорила громко, отчетливо:

- Запомни, хочешь над людьми быть – должен от соблазнов отказаться! Никогда у тебя не будет женщин. И детей не будет. Зато…

Но он, трясясь от ненависти, перебил:

- А если я не хочу над людьми быть? И ДАР этот мне не нужен.

Старуха сорвалась на визг:

- По моему пути не пойдешь – худо тебе будет! И мать убью!

Егору показалось, что у него остановилось сердце. Как она сказала? Убьет мать? Он повернулся к старухе и пошел на нее. Видел только ненавистное лицо со зло прищуренными глазами и хотел одного: чтобы эти глаза закрылись навсегда. Антонина и крикнуть не успела, как его руки сомкнулись на ее шее.

Егор выскочил из избы, но, вспомнив, что ведьмы оживают, вернулся и, схватив тонкий осиновый кол, служивший Антонине инструментом ворожбы, с силой вогнал ей его в грудь так, что хрустнули ребра.