Из обыкновенной жизни с ее обыкновенными радостями

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

И когда по желтой выжженной дороге он снова уходит за кадр, а в противоположную сторону от него бредут два духанщика с картинами-вывесками, купленными у него за гроши, в мерных шагах его, в обреченной согбенности плеч есть что-то такое, что мы понимаем: на этот раз он уходит навсегда. Читать дальше »

Из обыкновенной жизни с ее обыкновенными радостями. Все, что происходило до сих пор, — встречи, разлуки, саднящий опыт непеределываемости мира — все это лишь подготавливало в его душе главный выбор — воплотить, воспеть эту необыкновенную в своей обыкновенности и жалкости жизнь в искусстве, одарить людей тем, чего им так не хватает, — воображением, верой в прекрасное, добротой, праздником красок.
И когда, постаревший, седой, он встречает на палевой, выжженной, пустынной дороге свою невесту и куча детей цепляется за ее выгоревшую, тоже в тон дороги, в тон фона его картин юбку, он обнаруживает — спустя десятилетия, — что невеста его прекрасна и дети ее прекрасны. В немногие минуты он видит прелесть материнства глубже, чем муж ее, чем абсолютное большинство людей, вырастивших детей и проживших жизнь с ними рядом. Он ощущает детскую хрупкость, доверчивость, серьезность. Ему суждено постичь больше, чем кому бы то ни было, отказом от каких реальных радостей добывается как будто бы такая нереальная, не признаваемая никем и, главное, никем из окружающих его не понимаемая радость творчества и радость служения людям. Он улыбается им, как самой жизни, и снова уходит — в свою отрешенность, одиночество, пустоту. У него уже давно» нет выбора, нет развилок на палевой, сиреневой, сизоватой, с поднимающимися от жары струйками воздуха бесконечной дороге жизни. Он уходит от нас своей дорогой, но к концу фильма оказывается, что это и наша дорога тоже, ибо в нас остался привкус горьковатой надежды, ощущение, что мир переделываем и перевоссоздаваем, если изредка появляются и творят этот мир такие люди, как Пиросмани.

Он и сам не знает, но смутно догадывается

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

В пятнадцать лет может быть и встреча с человеком, который чем-то заденет не меньше, чем сказание о Гильгамеше профессора Дьяконова, и этот разговор-встреча определит, ничего в этот момент не определяя, всю дальнейшую жизнь. Хорошо, если такая встреча приходит к человеку вовремя, иногда она опаздывает на всю жизнь. Читать дальше »


В грузинском фильме «Пиросмани», посвященном творчеству великого народного художника, хорошо показаны эти моменты преображения, это шаг за шагом осознание своего дара и предназначения.
Молодой человек, мальчик почти, уходит из приютившего его и вырастившего благополучного дома — куда и зачем? Он и сам не знает, но смутно догадывается, что жизнь не укладывается в устоявшийся быт, торжественность размеренных трапез, звенящую тишину уютных комнат старого дома. Он уходит в мир, пробует разное, пробует стать как все. Покупает лавку, начинает торговать, но тут понимает о себе, что не может спокойно видеть голодных детей и брошенных старух, он бесплатно раздает им еду, богачам же назначает цену втридорога. Так не бывает, так ни у кого еще не получалось. Но он пробует, а вдруг у него получится? И жениться он пробует, сидит покорно на собственной свадьбе, но вдруг взглядывает пронзительно на свою невесту, встает, переступает низкий забор — и снова один. Эта жизнь для него тесна и невозможна: он не знал этого о себе заранее, но вот убедился.

Он уже ищет, чтобы найти

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

Растущий человек уже много чего знает. Он не знает о себе главного — кем, как и каким он станет. Он ищет. Он может открыть какую-то книгу и понять, что посвятит свою жизнь разработке заключенной в ней проблематики. Он уже ищет, чтобы найти. Читать дальше »

Он заглядывает в микроскоп, чтобы увидеть увеличенные в тысячу раз клетки, но прежде всего, чтобы увидеть самого себя, убедиться, интересны ему клетки или не очень. Он идет в планетарий и, когда гаснет свет, всматривается не только в звездное небо, но и в себя: не стать ли ему астрономом?
Это взрослые могут позволить себе что-то делать просто так: и просто так читать, и просто так зайти в планетарий, и просто так — в зоопарк. А когда мы растем, мы все время примеряем, прикидываем свое будущее. «Зоопарк? А может, стать дрессировщиком тигров?»
Крупнейший наш специалист по Древнему Вавилону Игорь Михайлович Дьяконов рассказывал, что увлекся культурой Двуречья после того, как прочитал «Гильгамеша»: его поразило, что в поэме, созданной несколько тысяч лет назад, так много высказано о человеке, о наших страданиях, жажде подвига, тоске о бессмертии. К тому времени, мальчиком, он уже знал несколько европейских языков, но принялся изучать клинопись, чтобы прочитать «Гильгамеша» в подлиннике.

Личность каждого человека

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

Как трудно и больно расшифровывать этот жест отстранения «ближайшим» взрослым! Давайте все же попытаемся. Читать дальше »


И мы увидим…
Мы увидим, что, когда растущий человек обрел какие-то желания, вернее, обрел, желание желать, все у него начинает происходить очень увлекательно.
…В современной науке есть термин фокализация. Фокализация — это когда в жизни человека возникает нечто единственное и особенное.
Личность каждого человека — это собрание множества возможностей. Именно поэтому, должно быть, личность формируется не записыванием бесконечного количества все новых сведений, а оформлением в ней главного. Когда человек из множества своих возможностей осознает главную, это и есть фокализация, то есть, по сути дела, осознание своей доминанты, если исходить из учения о доминанте великого нашего физиолога академика Ухтомского. Но как возникает доминанта?
Человек превращается в личность с определенной доминантой в результате решающей встречи. Это может быть встреча с событием, книгой, но всегда и прежде всего это встреча с собой. Таких встреч в жизни каждого человека немного — это не встречи, требующие выбора, это встречи, подготавливающие выбор, расставляющие все по своим местам.

В конце концов, это мое дело

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

К общечеловеческому, лучшему, что уже создано и пережито людьми. Только ведь к этому просто так не приблизишься. Читать дальше »

Оказывается — и это величайшее открытие юности! — надо обнаружить в себе нечто отличное, единственное, чтобы войти в общее. Это как пропуск — свой неповторимый с юности крой, — чтобы потом стать как все. Как все не в смысле уравнительном — как все люди, как все человечество. А чтобы к этому общечеловеческому достоянию приблизиться, нужно движение, нужно пройти, прошагать какой-то путь — Навстречу. Видимый, как прежде, или невидимый, заключенный внутри себя по преимуществу, как теперь, признаваемый или не признаваемый взрослыми, но свой, единственный. Яростное: «моя комната, моя кушетка, мои книги», вызывающее: «В конце концов, это мое дело», дерзкое: «Отстаньте от меня» — очень часто лишь знак, лишь намек на то, что человек собрался в путь.
Отстраняющий жест очень часто — жест приближения.

Сопрягать, сопрягать надо

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

Итак, с одной стороны, приручить к себе себя же, неприрученного, с другой, себя же, разодранного на куски — домашними, школой, информацией, — соединить, чтобы все это разное, из разных источников полученное, просеять и пустить в ход.  Сопрячь. Читать дальше »


«Сопрягать, сопрягать надо», – бормотал во сне Пьер Безухов, когда на него лавиной обрушились невероятные события — пожар Москвы, отступление русских. «Сопрягать», — бормотал он озабоченно, просыпаясь. Ему и впрямь надо было все в себе сопрячь. Этому нескладному, неумелому, бесконечно доброму человеку нужно было решиться, что же делать в великой народной войне, хотя Пьер понимал главное — его место там, где вся Россия.
Сопрягать… Как трудно! Даже в минуту опасности! Даже взрослому человеку, догадывающемуся, в. чем состоит его долг!
А тут каково? Когда нет ни войны, ни пожара, ни стойких о жизни представлений. Задача величайшей трудности и дерзновения, для решения которой в этом регулярном мире нужно иметь свое место, свое пространство. Может быть, отсюда идет этот обижающий взрослых жест отстранения? Наглухо закрытые двери. Молчание месяцами.
Им на самом деле необходимо отстраниться, чтобы… приблизиться.

Так выясняется, что все упирается в самого себя

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

А он в свои пятнадцать лет — нет. Он — совсем один! И тоска у него одна — по реальной (так ему кажется), ярко-событийной жизни, о которой все мы грезим в пятнадцать лет! Грезы — форма подготовки и репетиции к жизни. Только в столкновении грез и жизни родится воля, появятся со временем реальные, подправленные жизнью желания. Читать дальше »


А реальность вокруг строго организована и налажена. Все, как выясняется, налажено… кроме самого себя. Внутри тебя своя собственная природа, такая сложная в этом возрасте, еще вовсе не организована и не налажена, «Дай, не греши» — «Бери, все можно» — разве это наладка? Отсутствие системы нравственных координат — разве это снаряжение в путь? Добро бы только он не знал, кем стать. Он не знает, как стать и каким. Ни тому, ни другому не обучен. Природа, возраст, диктующие свои законы, нагоняют как судьба, как античный рок, в тот момент, когда человек обязан выбрать и решиться, а решаться ему нечем. Нет воли. Он не готов.
Вовне — пластичная природа, внутри — дебри, дикие неосвоенные прерии. А растущему существу — так природа велела — хочется действовать. Но как?
Так выясняется, что все упирается в самого себя. Так выясняется, что среди очеловеченной, прирученной природы очеловечить предстоит прежде всего самого себя. А для этого необходимо самого себя обнаружить.

А это значит в том числе и очистить себя от ненужного

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

Но тут выясняется в этом-то весь парадокс, — что с этим ликующим «все можно» неизвестно, что делать. С этим «все можно» юное существо отправляется мир и выясняет, что для жизни в этом мире оно не готово. Нет у растущего человека ясных желаний, нет умения желать. Читать дальше »


Человек закрывает за собой дверь своей комнаты и просит не входить… Ему необходимо живое, им самим организуемое (пусть ему это и кажется) личное пространство. В уединении своей комнаты он надеется что- то в себе обнаружить, открыть, свести воедино. А это значит в том числе и очистить себя от ненужного — бесконечной непережитой информации, которая так и набрасывается со всех сторон. Она, как живая, как змей- искуситель, потому что получить ее просто, даром, сама норовит попасть под руку… Легко ли решить, что прочитать, если вокруг полно разных книг, легко ли решить, что посмотреть, если полным-полно передач, легко ли решить, кем стать, если все живут вроде бы похоже, ничего особенного вокруг не происходит…
Полная, казалось бы, внешняя сумятица, это с одной стороны. Но за ней проглядывает иной слой жизни, и человек уже начинает его ощущать к пятнадцати годам.
За внешней сумятицей просматриваются железные закономерности. Все люди вокруг работают или учатся, все машины мчатся по своей дороге, пешеходы же смирно идут по своей, там, где на глазах было дикое поле, построен микрорайон. Там, где был лес, объявлен парк, а в парке том появились скамейки, детские качели и я песочницы. Там, где раньше бегали босиком, уже чинно ходят по дорожкам и норовят не испачкать ноги. Все вокруг заасфальтировано и прибрано. Вся природа, все живое отрегулировано и приспособлено. Все и вся вокруг как-то к чему-то приспособлены.

Какой это трудный опыт

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

Каждому из нас предстоит платить. Но за каждого уже заплачено опытом миллиардов прошедших по земле безвестных людей. Читать дальше »

Нам известен опыт сотен (историкам, может быть, тысяч) живших до нас: чем начинал, чем кончил, чем расплачивался, что в заплаченной цене послужило опытом универсальным, то есть опытом для живших рядом и живших после, и тем самым переданным и нам с вами тоже. Какой это трудный опыт, KaiKoe неимоверное количество запретов понадобилось изобрести, чтобы стать людьми! Какое количество правил понадобилось усвоить, чтобы научиться «по-человечески» оформлять наши желания и поступки…
Это опыт истории роста всего человечества, это опыт роста каждого живущего на земле человека. Но фокус в том, что весь много тысячелетний опыт в семье начинается. В семье человек ускоренно «изучает» то, что прошло человечество за последние несколько десятков тысяч лет, в семье он постигает общечеловеческий нравственный абсолют.
И вдруг вместо серии разумных запретов, разумных заповедей, то есть разумных «нельзя», с пеленок — радостно-победное «все можно!».
«Все можно!» Достигли наконец, дожили, способны наконец кое-что позволить и себе и своим детям.

Абсолют заколебался

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

Через абсолют нельзя, через систему запретов растущий человек во все века узнавал границы дозволенного, области неприкосновенные, понимал, что есть непререкаемые, тысячелетиями выработанные традиции жизни среди людей. Читать дальше »


А что бывает? Мама сказала «нельзя», папа сказал «можно». Оба сказали «нельзя» — вмешались дедушка с бабушкой. Откуда взялась эта невеселая присказка: «Что объединяет бабушек и внуков? Общий враг — родители». Абсолют заколебался. Вместо отца, главы семьи, явились его заместители и посредники, с помощью которых члены семьи могут хоть как-то друг с другом договориться. Но ведь обычно договариваются между собой равные люди. Ребенок, пусть он лучше взрослого во сто крат, пусть он «сама природа, а природа хочет только хорошего», всего лишь едва явившееся в мир существо, не ведающее законного мира и не подозревающее, как дорого за установление чисто человеческих законов до него и тем самым за него заплачено.
…Вопрос все той же цены, только еще в одном— глобальном, общечеловеческом измерении.

И вдруг — срыв, тишина, покой

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

Для общения, тем более доверительного, тоже нужен навык, привычка, открытая душа. И душа вроде здесь, в доме, для него бьется и выкладывается, но близкими она не востребуется. А как открыться без внешнего востребования? Неясно. И неловко. И в отвычку. «Нет, надо вызвать мастера. Пусть починит магнитофон, пусть исправит телевизор!» «Пусть жизнь исправит!» Читать дальше »


И мастер, которого ждут, как посланника самого господа бога, является наконец и в самом деле исправляет и налаживает пошатнувшееся было семейное равновесие, из которого исчез абсолют, как сказал бы философ. Телевизоры, транзисторы, магнитофоны, пока они работают, этот абсолют отчасти заменяют, затушевывая его отсутствие. И вдруг — срыв, тишина, покой… И в эти тягостно-тихие минуты надо жить своими силами, надо прислушаться к авторитету, идущему не извне, а изнутри, обрести душевное равновесие и нравственный абсолют в собственном доме.
Абсолют же заключается в том, что в каждой семье непременно должен быть нравственный руководитель, человек-ведун, знающий, что хорошо, а что плохо. Всегда, на протяжении столетий, это был отец, во все века — носитель высшего авторитета, тот, кто на всевозможно-вздорные «дай, не греши», не вдаваясь в подробности, ответит: нельзя.

Тогда придется говорить о серьезном

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

И тем самым можно в семье уже не разговаривать или говорить не о главном. Больше того, можно вообще изловчиться почти не разговаривать. Читать дальше »

Задача не из трудных, поскольку для общения друг с другом появились посредники в виде телепередач, кинофильмов, хоккейных матчей, фигурного катания… В общении не только с чужими — самыми близкими людьми. Ну а если телевизор не посмотрели и хоккеем пренебрегли? Плохи тогда дела! Ни о чем приятном, общем для всех, тогда не поговоришь! Тогда придется говорить о серьезном….
Посредник же всегда рядом, всегда покорен воле твоей — протянул руку, повернул рычажок: он заговорил, такой милый и доброжелательный. С ним спокойно, с ним — отдых! Тоже «рай немедленно», только в ином варианте.
Отними у нас то, с помощью чего мы друг с другом общаемся, что же это начнется, а? Это же представить себе трудно! Это же сразу выползет какая-нибудь неприятность, разговоры тяжелые начнутся, что-то друг о друге нелестное выяснится к взаимному нежеланию, что-то давно назревшее придется обсуждать, а ведь так не хочется!
И ему (как называется теперь отец) нечего сказать ей (догадались, матери). И Ей нечего сказать Ему. Им обоим нечего сказать детям. То есть сказать важно и необходимо, но традиция утеряна, слова не говорятся, мысли не формулируются.

И вместо всего этого — «дай, не греши!»

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

Ожидание — трудная вещь, если это состояние неизвестности.
А когда человек точно понял, что он хочет, и, следовательно, точно знает, во имя чего ждет? Читать дальше »

Тогда он вынужден собрать всего себя вокруг уже осознанных желаний, выстроить сложные планы деятельности и тем самым выстроить свою жизнь так, чтобы преодолеть упругость сопротивления внешних обстоятельств. В этом случае трудности лишь способствуют натяженности желаний, появляется готовность действовать и неотрывно от нее — готовность ждать.
…И вместо всего этого — «дай, не греши!» И вместо всего этого «рай немедленно»! Где же тут собственные желания, мечты, воля, крохотные поначалу, но свои собственные, личные выборы? Нет их! Зато есть жизнь в раю выполненных немедленно, или даже досрочно, или, и того хуже, впрок любых желаний. Между детской меч-| той и ее осуществлением не проходит никакого времени. Не о чем мечтать! Потому что детский «рай» организовать не так уж и трудно, материальный, вещественный рай, доступный воображению ребенка. Денег-то никому не жалко. Деньги в общем-то есть. Нет сил отказать в деньгах. И нет времени задуматься, куда все это идет.
Нет времени на общение. Ведь неавторитетный отказ всегда занимает больше времени, чем согласие. Ведь отказ предполагает наличие высшего смысла в устах отказывающего. И смысл этот должен безоговорочно признаваться, потому что предполагается: этот смысл есть.
А его нет. Заполнить отказ нечем. Он заполняется вседозволенностью. Все купить, всем задарить, все разрешить смотреть по телевизору и в кино.

А что, собственно, хотеть в сфере духа?

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

К четырнадцати годам слово «дай» перестает «работать». Человек подрос. Человеку надо уже не просто, что-то попросив, тут же получить — что-то хотеть. Читать дальше »

А что, собственно, хотеть в сфере духа? Он не знает!
Парадокс, нелепица, глупость! С пеленок он практикуется лишь в том, чтобы беспрерывно хотеть, а когда наступает время хотеть — не хочет. То есть хочет, конечно, но не знает, как именно и что хотеть и как хотение, то есть желание, способно развиваться во времени, приспосабливаясь к обстоятельствам жизни. Капризное «дай, не греши» оборачивается параличом ребячьей воли.
Что такое воля? Воля — это способность желать. Классическое определение воли.
Но чтобы истинно желать, надо, чтобы желание наталкивалось на запреты, табу, на упругую субстанцию, по определению философов. Реальная жизнь в реальном мире — это и есть упругая субстанция. Современный же ребенок с момента рождения погружен в жизнь, преднамеренно лишенную упругого сопротивления — все дают, и дают сразу. «Рай немедленно», а если рай не предоставлен по первому крику, в ответ срыв, истерика, бунт.
Воспитание воли — воспитание желаний, а это значит — воспитание способности ждать исполнения желаний во времени.
Никто не хочет ждать! Ни родители: «Всю жизнь прождали, хватит, пора получать!», ни их юные отпрыски тем более.

Юмористическая формулировка не юмористической ситуации

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

Установка эта удивительным образом совпала с тем,! как модно воспитывать сейчас детей по последним данным психологической науки. А воспитывать принято по доктору Споку. Читать дальше »

Доктор же Спок объяснил нам, что ребенок — дитя природы, поскольку он ближе к ней стоит, чем взрослые, ребенок не испорчен цивилизацией. Значит, все, что хочет ребенок, хочет природа, а природа, как известно, хочет только хорошего. Разве можно идти против природы, против хорошего? «Дай, не реши» — так сформулировал сложившуюся ситуацию философ Ю. Давыдов.
Юмористическая формулировка не юмористической ситуации.
Доктор Спок — последователь великого Руссо, призывавшего вернуться к природе. Как будто бы авторитетно получается, в лице доктора Спока идет возрождение философско-недагогической традиции. Но перечитайте внимательно Руссо —- в ответ на бесконечные ребячьи «можно ли?» и «почему нельзя?» Руссо, призывавший к возвращение к природе, между прочим, советовал отвечать: «А ни почему, нельзя, и все!»
Мило и внешне безболезненно программа доктора Спока совпадает с родительскими умонастроениями ровно до той поры, пока растущее существо, отлично знающее удовольствие слова «дай» и не ведающее боли «нельзя», подходит к тому возрасту, когда повседневное отсутствие столкновения между этими двумя словами не приводит к глубокому внутреннему кризису.

Пусть у детей все будет!

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

А вот любовно протирать полированные поверхности мягкой тряпочкой — на это время найдется, это занятие! Пылесосить через день — непременно! Сшить восьмое по счету платье пятилетней девочке? Хорошая мать! Связать шапочку, каких ни у кого нет? Это важно, это молчаливо всеми одобряется — это значит прекрасная хозяйка. Читать дальше »


Но, заметьте, от слова «хозяйка» осталась только оболочка внешней царственности: реальной хозяйки и уж тем более хозяина в доме тоже нет. В доме царит, приказывает, повелевает (не знаю, какой уж тут лучше подобрать глагол) суровое юное существо в полном сознании своих неоспоримых прав на счастливое детство, существо в высшей степени расчетливое, держащее домашних в строгости, дабы неукоснительно выполнялись все его распоряжения.
«Мама, дай!»
«Нету».
«Дай сейчас!»
«А можно завтра?»
«Нельзя! Хочу сейчас».
И Дают сейчас. У самих-то ничего не было, сами в войну голодали, ходили босиком, играли в щепочки, в обрывки лоскутков. Пусть у детей все будет! И это установка немалого числа мещански настроенных молодых родителей по всей стране: везде была война, на фронте и в тылу, всех коснулась.

И за собой лично тоже следить надо

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

А как им быть-то? Как не толкать?
До невозможности некогда всем вдруг стало! Обстановка домашняя, лакированно-полированный интерьер ухода требуют! Все чисто, все в чехлах, вошел в дом — ходи на цыпочках. Читать дальше »

И за собой лично тоже следить надо. И расшибиться в лепешку, но чтобы все в доме было не хуже, чем у других. Все достать, все успеть, все, что успела достать и приготовить, впихнуть в младенца, будь ему шесть или шестнадцать лет, неважно — здоровье всего главнее, пусть кушает! В детский сад отправляет — полны карманы дорогих конфет и фруктов. Игрушки — самые дорогие: шагающие куклы, мяукающие кошки, стреляющие автоматы. Наряды — исключительно по последней моде.
«А мне мама купила кримпленовое платье!»
«А мне сшила кримпленовые брюки!»
«Я не буду выступать на утреннике, у меня костюм плохой!»
«Ну почему, Андрюша, у тебя плохой костюм?»
«Нет, у меня рубашка старая, а всем новые купили!»
И это с пяти лет понимается и умело используется. Бешеная родительская энергия тратится на то, чтобы молниеносно выполнить любую прихоть и тем самым со светлым чувством исполненного долга от дитяти своего отвязаться. А как насчет того, чтобы почитать вместе, пойти погулять, сходить вместе в музей? И чтобы тобою рожденный человек неловкими руками впервые в жизни сам завязывал веревочки на бархатных шлепанцах и постигал сначала вот так, а потом глазами, более осознанно, ценность искусства, в том числе ценность старинных наборных полов, которые, оказывается, нельзя царапать? Ведь вас-то когда-то в музеи водили? «Невозможно, да и зачем? Все покажут по телевизору, насмотрится еще, успеет! Да и времени нет! Некогда!»

Но самое главное — несколько телефильмов

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

Но даже если не дядя и тетя на экране целуются (поцелуй тем самым, кстати, тоже с пеленок перестает быть тайной, лаской, тем, что только двумя в мире испытывается), даже если по телевизору показывают не технологию умения целоваться, а допустим, «Золотой ключик», как ребята с их богатейшим опытом смотрят спектакль? Читать дальше »


«Подумаешь, Буратино!» Буратино — это пластмассовая игрушка с длинным носом, это конфетный фантик. Но самое главное — несколько телефильмов. Это не сказка уже и не изумление вовсе, что в руках грустного одинокого старика деревянное полено превращается в веселого человечка, несущего в жизнь радость и невероятные приключения. Сидя у голубого экрана, человек пяти лет от роду уже занят типологией, уже исследует развитие сюжета и ловит авторов очередной постановки на неточностях, а актеров — на плохой игре.
…Собрались всем классом, взявшись за руки, парами, прошествовали на утренник к девяти часам; в огромном кинотеатре только дети; на экране — Буратино. Единственный! Запомнившийся на всю жизнь, как запомнился прелый запах подсыхающих валенок — дело происходило зимой.
В послевоенном детстве, таком тесном, малособытийном, таком жалком по нынешним меркам, все было единственным и все было в радость, в праздник, в непонятно за что — награду. А дальше шла жизнь — в предвкушении новых радостей. И этой жизнью полнокровно и счастливо, обладая одной обувкой и двумя платьями, жили нынешние мамаши, те, что толкают своих отпрысков к телевизорам.

Он сидит, смотрит

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

Изменилась гораздо глубже, чем кажется иным взрослым. Дело не только в том, что, к счастью, появилась возможность отводить детям по отдельной комнате, что в деревнях, где еще после войны спали на печи вповалку, у каждого члена семьи тоже по комнате. Читать дальше »


Не в этом дело. Мир изменился. Можно приняться за перечисление: кино, радио, телевидение, транзисторы. Но само по себе банальное это перечисление ничего не откроет. Изменились способы познания и освоения мира. Эти изменения в видении мира с пеленок теперь начинаются, а мы ничего не замечаем, не бережем других и сами не бережемся.
Мать на кухню ушла, а для двухлетнего существа включила телевизор — чтобы ничего не ломал, к ней на кухню не лез и не плакал. Он сидит, смотрит. Обоим хорошо. Отец вернулся домой, ужинают вместе, и снова телевизор, и снова хорошо. А потом детский сад. После сада, вечером, мать снова на кухне. Пятилетний теперь уже человек снова у телевизора, снова поужинали, и теперь уже смотрят все вместе — до конца вечерних передач. Но ведь детям как будто бы рано ложиться спать положено? «Ничего, они там в детском саду днем спят!»
А утром дитя докладывает воспитательнице о последних событиях своей жизни: «А вы вчера кино смотрели? Там один дядя летает на самолете, и у него есть тетя. Он прилетел и тетю поцеловал, а она ему знаете что сказала?»

Если жизнь идет не так, как шла прежде, это всегда кажется катастрофой

Ноябрь 2nd, 2011 от admin

Но не менее любопытно было и другое: личное отношение к пространству и изменение этого отношения (казалось бы, такого устойчивого) на протяжении последних десятилетий. Читать дальше »


… Явственнее всего, пожалуй, эта перемена прослеживается в нашей стране. Грандиозный рывок первых послереволюционных лет: миллионы людей обрели возможность жить по-человечески, миллионы переехали в города — страна индустриализовалась. И едва начала становиться на ноги —- Великая Отечественная война. И снова разруха, и снова жить негде. Поколения людей выросли в общих квартирах. Дети не очень-то замечали неудобства: от бытовых неустроенностей страдали взрослые. Детям жилось весело. Скученность жизни их не тяготила. Не было потребности в одиночестве.
Откуда же она возникла у сегодняшних детей? Почему со всех сторон слышны жалобы родителей: юные отпрыски закрывают двери своих комнат, просят не входить, счастливы остаться дома одни, городские ребята дружат по телефону, встречаются после школы не каждый вечер, как, бывало, их родители, а только изредка, и это уже мероприятие, хлопоты, сборы… Отчего? Откуда это? Что так катастрофически меняется? — задают себе вопросы выросшие взрослые.
Если жизнь идет не так, как шла прежде, это всегда кажется катастрофой.
Ответы на эти классические вопросы скорей всего оптимистичны. Нельзя только пытаться сравнивать несравнимое.
Не дети изменились, изменилась жизнь.

« Предыдущие статьи Следующие статьи »

RSS Feed