Начнем с предметов одержимости мистера Среднего, которых оказалось три. Первое место среди них, как, видимо, и следовало ожидать, занимает секс, что, впрочем, относится и к среднему гражданину любой другой страны. Но вот два других предмета одержимости среднего британца несколько неожиданные. Это бритье и носки.

Жизнь уходит на бритье
За время своей жизни мистер Средний тратит на удаление растительности с лица при помощи бритв разной конструкции почти три с половиной тысячи часов, другими словами больше 140 суток!

Что же касается носков, то их, по собранным данным, у среднего британца 22 пары, но не в течение жизни, а на каждый данный момент. Правда, это число вызвало у составителей отчета ряд сомнений. Они пришли к выводу, что на самом деле носков у мистера Среднего вдвое больше – просто половина их пар состоит из разных носков.

Средний несчастный брак
Рост у мистера Среднего довольно приличный – 177 сантиметров, лет ему от роду тридцать пять с половиной и он явно склонен к полноте.

«Как ни удивительно в наше раскрепощенное от морали время, – отмечает журнал GQ , – средний британец женат». Он сочетается браком в 30 лет, хотя почти половина тех же средних британцев признает, что они несчастливы в семейной жизни.

Тем не менее, мистер Средний со времени утраты им девственности в возрасте 17 лет обзаводится восьмью партнерами по сексу (не обязательно женского пола), но в последний год своего среднего возраста он явно теряет прежнюю прыть – у него остается всего один партнер.

Виктор Костин
Источник: news.bbc.co.uk/hi/russian

1. Кухонная утварь и бытовая техника. Этим вы можете обидеть женщину – она запросто может увидеть тонкий намёк на то, что её место на кухне (и не важно, что на самом деле вы даже и не думали это сказать). Любой барышне совсем не хочется чувствовать себя кухаркой, даже если большую часть жизни она действительно проводит на кухне.

2. Одежду, особенно если вы точно не знаете размер. Ваш вкус и чувство стиля могут не совпадать со вкусами вашей подруги. Например, вы можете выбрать ей зелёную кофточку, а у неё таких кофточек уже штук пять и все они лежат в чулане, потому что она считает, что зелёный цвет ей не к лицу.

В этой категории исключением может быть лишь красивое нижнее бельё, но опять же, его покупка требует точного знания размеров.

3. Подарок должен быть только для неё. Если вы покупаете презент с расчётом, что вы им тоже воспользуетесь – это не честно.

4. Никогда не дарите ей дешёвые парфюмы. Духи должны обладать дорогим, хорошим запахом, стоить будут соответствующе. Но цель оправдывает средства.

Что касается другой косметики и средств гигиены, то тут лучше не рисковать. Например, если вы подарите своей любимой дезодорант, она может подумать, что от неё пахнет потом.

5. Забудьте о дешёвых украшениях. Украшения, если они есть – это то, по чему часто судят о человеке. Камни должны быть настоящими, а металл не должен оставлять зелёных полосок (как это часто бывает с медью, покрытой серебристым напылением).

Не забывайте также, что купить красивую вещицу – это лишь пол дела. Научитесь преподносить подарок так, чтобы женщина чувствовала себя самой любимой и единственной. Снабдите красивый свёрток или букет цветов самыми нежными словами, и не бойтесь выглядеть глупо – ведь вы говорите правду.

А случилось вот что. За день до начала работы Салон посетил Наполеон III. Император Франции переходил от картины к картине, снисходительно слушая объяснения сопровождавших его специалистов. Что-то ему нравилось больше, что-то меньше, какие-то полотна оставляли монарха равнодушным. Их сюжеты были понятны, манера письма привычна: пейзажи, боги и богини, чванливые рыцари, жеманные девы, надменные шейхи… И вдруг! Император замер, вскинув в недоумении брови. Невероятно крупного сложения простолюдинка, совершенно обнаженная, если не считать полотенца, небрежно обернутого вокруг массивных ягодиц, выходила из неглубокого пруда. Взмахом руки она приветствовала другую женщину, полностью одетую, которая сидела у самой воды. Такого откровенного глумления над высоким искусством французскому императору видеть еще не приходилось! Объемы и пропорции обнаженной женщины буквально шокировали Наполеона, и он в ярости щелкнул по картине хлыстом. Свита замерла…

В этот момент к месту происшествия подошла императрица Евгения. Перед этим она рассматривала знаменитую картину Розы Бонер «Лошадиная ярмарка». Специалисты обратили ее внимание на то, что главное достоинство этой работы заключается в верном изображении самой красивой породы французских коней-тяжеловозов – першеронской. Увидев обнаженную купальщицу, императрица воскликнула в изумлении: «Это тоже першеронка?» И уж тут вокруг картины разразилась настоящая буря!

Каждый день более 200 человек (по тем временам цифра огромная!) приходило в галерею только для того, чтобы увидеть «першеронку», которую отхлестал сам Наполеон. Ажиотаж порой достигал такого накала, что в какой-то момент полицейский комиссар решил убрать картину с выставки как оскорбляющую приличия и нравственность. Однако владелец галереи после некоторых размышлений и переговоров с комиссаром решил оставить полотно на месте: скандал вокруг него приносил баснословные барыши.

Так «Купальщица» стала не только одной из самых знаменитых картин молодого художника Гюстава Курбе, но и предметом бесконечных споров и непристойных выпадов. Современники называли изображенную на ней женщину «жирной мещанкой» и «безобразной толстухой», которая «заставила бы потерять аппетит даже крокодила». А сам художник гордился произведенным эффектом, весело замечая: «Я привел в ужас весь художественный мир». Поползли слухи, что Курбе – революционер, социалист и главарь банды заговорщиков.

Конечно, он не был ни социалистом, ни заговорщиком. А вот революционером в искусстве его назвать можно с полным правом: Гюстав Курбе стал первым западноевропейским живописцем-реалистом. Он придал самым обыденным сценам такую поэзию, что они встали в один ряд с выдающимися произведениями мирового искусства. Он писал самых обыкновенных людей с такой же серьезностью, силой и характерностью, с какими его предшественники изображали только богов, королей и героев. «Купальщица» стала первой работой художника, которой он открыто заявил о своем новом художественном методе – реализме. И лишь очень немногие из увидевших тогда полотно поняли истинные мотивы, которые двигали художником. Среди них был хорошо знавший Курбе Эмиль Золя, который написал в те годы: «Его тянуло к тучным женщинам. Коренастый и сильный, он горел желанием сжать в своих объятиях истинную правду; он хотел писать настоящие тела и настоящий чернозем». Великий писатель был прав: создать настоящий шедевр, не будучи влюбленным, не восхищаясь женщиной, послужившей моделью, художнику едва ли бы удалось.

…Когда они познакомились, Гюставу едва исполнилось двадцать пять, а Жюстин (ее настоящее имя Тереза Аделаида Виржини Бине) уже перевалило за тридцать. Он всегда любил толстушек с чувственными формами, а эта зрелая женщина была воплощением его идеала.

Курбе тут же пригласил ее позировать ню, и она согласилась. Так в его жизни появилась Жюстин, сделавшая его знаменитым. Она прибегала в мастерскую по утрам и в свои выходные дни. Вскоре она страстно влюбилась в Гюстава. Несмотря на возраст, Жюстин никогда не была замужем. Так и жила, ни на что не надеясь. И вдруг – любовь! Да еще взаимная!

Нужно признать, что натурщицы часто оказывались в постели Курбе, но не более того. Он не хотел никаких душевных проблем с женщинами и никогда не вкладывал душу в эти отношения. Живопись занимала его целиком, без остатка. С новой натурщицей все было иначе: ее веселый нрав, сексуальность, роскошные ягодицы, здоровье и сила – все приводило в экстаз чувственного Курбе.

И все это нашло отражение в его «Купальщице». Они прожили вместе несколько лет, Жюстин стала единственной серьезной любовью в жизни художника, хотя романтика их отношений закончилась довольно быстро. Жюстин родила ему сына Эмиля, к которому Курбе искренне привязался, но дать свое имя не захотел. Жизнь брала свое: у Курбе появлялись новые натурщицы, новые любовницы.

Замечательный этюд со спины, для которого позировала Жюстин, художник решил использовать для большой картины. Для нее был необходим пейзажный фон, писать который Курбе отправился на родину, в Орнан. Здесь он закончил работу, которую назвал «Купальщица».

После закрытия Салона скандальную «Купальщицу» купил А. Брюйас – коллекционер из Монпелье. Он стал и первым коллекционером произведений Курбе. В 1872 году Брюйас подарил 11 первоклассных полотен художника музею Фабр.

А как сложилась судьба Жюстин? Помыкавшись с сыном в Париже, она уехала к родственникам в Дьепп. Она так и не вышла замуж. Курбе время от времени навещал их, пытался учить Эмиля живописи, но особых способностей у мальчика не было. Благодаря хлопотам отца Эмиль получил профессию резчика по слоновой кости, чем и зарабатывал на пропитание. Жюстин умерла в 1865 году, а через семь лет скончался Эмиль. Известие об их смерти опечалило Курбе, но не стало для него трагедией. Он по-прежнему жил искусством.

К началу войны родители Константина Васильева проживали в Адыгейской автономной области. Молодая Клавдия Парменовна происходила из крестьянской семьи и приходилась дальней родственницей знаменитому художнику Шишкину И.И., а отец художника, инженер питерской школы, занимал руководящую должность на заводе.

Будущий живописец появился на свет 3 сентября 1942 года, в городе, оккупированном фашистами, отец отсутствовал – в этот период Алексей Алексеевич вынужден был уйти в партизаны. Много скорбей, смертельная опасность выпали на долю молодой матери с грудничком.

По окончании войны семья воссоединилась, все чудом остались живы. В 1946 году появляется младшая сестра Валя, а ещё через три года сестрёнка Люда. В семье очень любят классическую музыку, русскую литературу – современную и классику – читают все, от мала до велика.

Так сложилось, что в 1949 году Васильевы поселились в селе Васильево неподалеку от Казани. Семье достался просторный дом с небольшим земельным участком под огород. Необыкновенно красивые места поразили ребёнка: дремучие леса, высокие обрывы Волги, просторы, захватывающие дух. Глава семьи – заядлый рыбак – всякий раз берёт мальчика с собой в походы, где ребёнок жадно впитывает великолепие пейзажей.

К этому моменту Косте исполнилось семь лет, он уже несколько раз перечитал «Сказания о трех богатырях», необычайно чуток к музыке и рисует, рисует, рисует… Рисует всё, что попадает в поле зрения: вот река, вот лодки, лошадь бежит, спит собака, солнце в зените… Карандаши и краски – лучшие друзья Кости с раннего детства.

Родители приветствуют увлечение ребенка, часто возят его в казанские музеи, выбирались даже в Ленинград и столицу. Одаренность мальчика очевидна всем окружающим и в школе и дома.

Двенадцатилетним ребёнком Константин становится учеником Московской художественной школы-интерната при институте им. Сурикова. Необыкновенные способности мальчика помогают поступить в престижное учебное заведение, несмотря на то, что иногородних туда принимали неохотно.

В столице юный Васильев – постоянный посетитель Третьяковки и музея Изобразительных искусств, частый гость консерватории – все эти места стали для юной души проводниками во вселенную классического творчества. Проход в музеи для учащихся художественной школы был бесплатным, пользуясь этим Костя все дни проводил там.

В среде товарищей по учебе уравновешенный мальчик пользуется авторитетом, его талантливые работы удивляют педагогов училища. Акварельные пейзажи юного художника отличались от работ других детей: это могла быть неброская веточка, тонко выписанная множеством оттенков сероватой гаммы, скромная, но такая живая, она затмевала яркие краски на этюдах прочих студентов.

Мировоззрение художника сложилось под влиянием русской литературы: Гоголь Н.В., Бунин И.А., Пушкин А.С. были любимыми его авторами. Особенно Васильев любил Ф.М. Достоевского, проникновенный портрет которого впоследствии напишет.

В Москве Костя проучился два года, но тяжелая болезнь отца вынуждает его возвратиться к родным.

Константин поступает в Казанское художественное училище в возрасте 14 лет. Обучение здесь проходило в ключе традиционной реалистической школы живописи, а русская классика всегда была близка Васильеву, в будущем основой техники художника станут азы, заложенные в годы учебы в Казани. К сожалению, наброски и этюды этого периода в большинстве своем утрачены.

Прежде чем Васильев начал искать свой собственный стиль, он научился мастерски изображать разнообразные манеры живописи. Тонко подражать любой школе, любой эпохе искусства рисования.

Костя оканчивал последний курс училища, работал над дипломным проектом, когда скончался его отец. Юноше пришлось стать главой семьи: больше зарабатывать, принимать решения.

В 1961 году Константин создает декорации к спектаклю «Снегурочка», поставленном по одноименной опере Н.А. Римского-Корсакова. Эскизы к декорациям явились дипломной выпускной работой и заслужили отличную оценку. Педагоги отмечали, что Васильев в этой работе сумел соединить сценическую условность с лирическим реализмом пейзажа. Продолжая это направление, он напишет впоследствии картины «Гуси-лебеди», «Русалка».

В том же году подходит к концу обучение в художественном училище, и Васильев устраивается на работу в школу родного поселка учителем рисования. Принес как-то свои наброски в местный сатирический журнал «Чаян», его шаржи и карикатуры, выполненные легкой, практически безотрывной линией понравились редактору. Так появилась у Васильева возможность подрабатывать время от времени.

В школе художник долго не задержался, там нужны были методические разработки, а не живая любовь к живописи и Васильев уволился. Позже он пойдет работать художником-оформителем на завод леспромхоза, ведь нужно зарабатывать на краски и холсты. Но главная для него работа происходит дома, в непрерывном мучительном творческом поиске, рождаются полотна, отражающие внутренний мир автора. Идей много, а холстов не хватает, купить их не на что, поэтому Васильев часто писал новые картины поверх старых, таким образом многие произведения так и не увидели свет.

Первая любовь застала Константина, когда ему было 17 лет. Младшая сестра познакомила его со своей новенькой одноклассницей, самой красивой девочкой в округе, которую непременно нужно нарисовать. Васильев рисовал портреты Люды Чугуновой каждый день, они стали настоящими друзьями, он приобщал её к музыке, их литературные вкусы полностью совпадали. Она пересказывала ему свои сны, а он зарисовывал фантазийные этюды по их мотивам. К сожалению, множество эскизов, зарисовок, посвященных Л. Чугуновой, не сохранились. Васильев уничтожил большинство работ в порыве обиды, когда юная подруга не пришла на его выставку.

Формируются основные принципы художника, один из них: чтобы живопись была музыкальной, а музыка – «живописной», Васильев творит и представляет готовые работы всегда под музыкальное сопровождение.

Был в его жизни период увлечения абстракционизмом и сюрреализмом. Вдохновили работы Пикассо, Дали. Это было в 1962-63 годах. В подобном духе написан цикл сюрреалистических картин: «Апостол», «Вознесение», «Струна», абстрактные композиции «Квартет», «Видение» и др. Но эти направления не удовлетворяли художника. В сюрреализме Васильев видит только внешнюю эффектность, где отсутствуют настоящие глубинные чувства. В экспрессионизме он не может выразить своего истинного отношения к миру, духовная мощь русского художника не вмещается в рамки этого стиля. Васильеву хочется не просто самовыражаться, он хочет работать для людей, нести и пробуждать божественную красоту души, которая есть в каждом.

Семья содержит огород, единственному мужчине приходится трудится и тут. Творческая натура не знает покоя, и даже копает Васильев подражая рисункам знаменитого кубиста Пита Мондриана, со смехом заявляя, что система Мондриана ускоряет процесс.

Художник продолжает жить в окружении необычайно красивых просторов Татарии, где мощная Волга встречает спокойную Свиягу. Эти места отражаются на его полотнах, множество пейзажей вышли из-под кисти Константина Васильева: «Свияжск», «Над Волгой», «Берег». Выполненные в реалистичной манере, они несут всё же оттенок сказочности, загадочности.

Всю жизнь художника волновали философские вопросы, исторические события и их историософская оценка, роль личности в судьбоносных переломных моментах родной страны; какие силы движут человеком, что за дух превращает его в личность.

Васильев собрал целую коллекцию грампластинок, всё это была традиционная классика: Чайковский, Вагнер, Шостакович, Бах и др. Размышляя о таланте музыкантов, он напишет их графические портреты. Много позже произойдет встреча художника с Шостаковичем, тогда Васильев подарит композитору его портрет, и Шостакович будет поражен психологической точностью изображения.

В 1963 году эти графические работы были представлены в Московском Манеже в рамках выставки Казанских художников. Многие серьезные профессионалы-музыканты, увидев эти портреты, написанные рукой какого-то провинциального художника, вдруг открывали для себя нечто новое в музыкальном наследии великих композиторов.

Был у Васильева короткий роман с Еленой Асеевой, её портрет демонстрировался на всех выставках художника. Елена закончила Казанскую консерваторию, тонко понимала музыку, Васильева очень влекло к девушке с огромными голубыми глазами, он даже сделал ей предложение. Она сразу согласия не дала, а он очевидно вздохнул с облегчением. Всё-таки заводить свою семью он не стремился, бытовые проблемы забрали бы все силы.

Будет в его жизни ещё одна любовь. Елена Коваленко пробудила в тридцатилетнем художнике трепетное чувство. Она тоже была очень музыкальна, казалось бы, встретились родственные души, но опять не сложилось. Быть может, это судьба ревностно оберегала талантливого мастера, не подпуская к сердцу художника соперниц истинной любви всей его жизни – госпожи живописи.

Взрослея, Васильев убеждается в том, что долг художника заключается в выражении внутренней силы всего живого. Теперь основой его творений будет именно великолепие духовной мощи! Воплощением этой идеи являются полотна «Северная легенда», «Ожидание», «У чужого окна» и др. Лица, изображенные на картинах, выглядят как живые, в каждом из них напор страсти. Зритель это чувствует поневоле, вглядывается, силится угадать мысли персонажей картин.

В постоянном тонусе, напряжении внимания проходит жизнь художника. Он замечает каждую травинку, чутко прислушивается к шуму деревьев, цепко подмечает все детали. Концентрация внимания для него – естественное состояние, присущее от природы. Это непрерывное пристальное внимание помогает ему так явственно изображать, ощущение утренней свежести или крепкого морозца, или, например, запах гари на картине «Горят пожары».

На день рождения мамы в 1966 году Васильев написал картину «Жница», работал всю ночь, чтобы к утру был готов сюрприз – стоит, опершись о берёзку красавица, в глазах мечта, утомленные руки сжимают серп, а на заднем плане бескрайнее поле неубранной ржи.

Вскоре умирает от саркомы младшая сестра Васильева Людмила, ей было всего 17 лет. Это тяжкое испытание для Кости – не стало самого близкого, чуткого друга. В последние дни жизни Люси, Костя перенёс мольберт в её комнату, он работал, а она читала ему вслух былины. Спустя примерно год, он напишет её портрет: полная сил девушка гуляет с собакой по лесу.

Вторая выставка работ Васильева прошла в 1968г. в г. Зеленодольске. Художник пригласил тогда много друзей и знакомых, ему очень важна была оценка его работ. Наверное, после этой выставки к Васильеву приходит народная известность. В поселок Васильево начинают приезжать люди «посмотреть картины».

Накануне нового 1975 года Васильев отправляется в Москву, друзья обещают помочь устроить выставку в столице. Там Васильев знакомиться с И.С. Глазуновым, которого поразила серьезность, с которой Васильев углублялся в разрабатываемые им темы. После общения с Глазуновым Васильев напишет серьезный цикл «Русь Былинная» – все они созданы в одном стиле и формате. Уже после смерти художника эти картины будут напечатаны в виде открыток.

Итак, Васильев обращается к теме былинного эпоса, интерес к которому он несет в себе с детства, он пишет «Поединок Пересвета с Челубеем», «Вольгу и Микулу» и др. В этих картинах вечные темы, уроки любви и терпимости. Полотно «Илья Муромец и голь кабацкая» наполнено юмором и нежностью, величественной печалью дышит «Рождение Дуная».

Осознавая, что в людской неповторимости гармонично отражается весь родовой опыт, Васильев ищет познания не только в книгах, но и в народном фольклоре, преданиях, которые стали для него источником художественной интуиции, творческого воображения.

В творчестве Васильева встречаются герои различных эпох: любовь к героическим сюжетам северных славян, арийскому эпосу, суровому и далекому миру скандинавских саг нашла выражение в графических работах «Богиня любви Фрея», «Зигфрид», полотне «Валькирия над сраженным воином» – работа выполнена на трехметровом холсте. Картина «Карлик Нибелунг Альберих» является иллюстрацией к опере Р. Вагнера «Кольцо Нибелунга». Васильев считал норманнский период значительным в истории России, те времена, когда призваны были на Русь варяги.

Ведущими в творчестве Васильева выступают три мотива: природа, личность и история в их неразрывном симбиозе, взаимопроникновении, его всегда волновали характеры, ставшие вечными символами.

Васильев обладал богатырским здоровьем, никогда не болел, окна держал на распашку и никогда не мерз, согревался, видимо, горением души…

Васильев выбирает себе творческий псевдоним, отныне он называет себя Великоросс, объясняет, что кто-то должен помнить свои корни и напоминать другим. Ударников коммунистического труда он никогда не хотел рисовать, его герои трудятся на другой ниве.

Замысел каждой композиции Васильев вынашивал подолгу, продумывая малейшие детали, в уме рождались планы как цветом и формой выразить глубину чувства. Он не рисовал с натуры, фотографическая точность не интересовала его. Творил в мастерской один на один с холстом, почти всегда под музыку, которая соответствовала настроению будущей картины, помогала рождать образы. Созревший, выстраданный образ оживал на холсте при полном накале чувств.

Васильеву удалось соединить в своих картинах динамику восприятия мира современным человеком с древней мудростью наших предков. На его картинах можно заметить несколько смысловых слоев: обиходное сюжетное действие, историческая ассоциация, нечто мистическое, волшебное. Созерцая его картины, зритель может каждый раз видеть новый смысловой план.

За всю свою жизнь ни одной картины Васильев не написал для продажи, несмотря на то, что денег всегда не хватало.

Цикл картин о Великой Отечественной Войне у Васильева является продолжением эпическо-богатырской идеи. Здесь ощущается великий дух народный, рождающий самоотверженный подвиг. На полотне «Парад 41-го» солдаты отправляются на войну прямо с торжественного парада. Благодаря необычному ракурсу происходящее видится зрителю, как неотъемлемая часть истории, древние русские герои Минин и Пожарский благословляют современных воинов на ратную битву. Картина «Нашествие» выполнена в том же идейном ключе. Строй захватчиков шагает мимо поруганного храма, лики святых с разрушенных стен противопоставлены бездушным фигурам врагов.

Марш «Прощание славянки» и песню «Тоска по родине» художник воплотил в живописи на одноименных полотнах, колонны воинов идущих на смерть за Родину, олицетворяют обобщенный образ народа.

С первого взгляда Васильев производил впечатление замкнутого человека, погруженного в самосозерцание, на самом же деле, отшельником он не был никогда. Любил компании, умел быть и внимательным слушателем и хорошим рассказчиком.

Интересно отмечал Васильев свои дни рождения. Близкие друзья собирались в Васильевском доме, художник приглашал всех в пустую комнату, где на мольберте стояла новая картина, скрытая до поры занавесью. Обязательно звучала музыка, например марш Вагнера сопровождал презентацию картины «Гибель викинга», в других случаях это могли быть и народные песни. Оглядевшись по сторонам, гости замечали, что комната украшена по-особому: необычные шторы на окнах, скульптурные композиции возле мольберта, и начинали гадать, что же может быть изображено на картине. Покровы снимались, начиналось обсуждение новой картины. Таким образом, в день своего рождения именинник сам одаривал друзей правом стать первыми зрителями, критиками, поклонниками…

Трижды в рамках этой традиции выставлялись автопортреты Васильева. Всех потряс портрет 1976 года, гостей художника посетило тревожное чувство приближающейся катастрофы, самого себя Васильев изобразил зрелым мужем, гораздо старше своего реального возраста, а в трагичном взгляде читалась смерть. Сестра художника Валентина, вспоминает, что испугалась, увидев на портрете чужого, незнакомца. На замечания друзей, Васильев, расхохотавшись, заявил, что этого эффекта и добивался. А через три недели Костя погиб…

Предчувствовал ли он скорую кончину? Он неоднократно подчеркивал, что линия жизни на левой его руке очень коротка, и следует торопиться, чтобы успеть написать всё, что задумал.

Организованные с большим трудом немногочисленные выставки художника собирали тысячи зрителей, а советская власть Васильева не признавала, провинциальный художник-реалист не хотел воспевать ни будни социализма, ни светлое будущее коммунизма. Героический напор в богатырском духе у некоторых официальных деятелей Союза Художников ассоциировался с фашистской эстетикой. Прикормленные властью критики называли его работы декорациями, кичем, самодеятельностью.

В начале 1976 года Васильева вызывали в КГБ. Основанием для «беседы» послужили анонимные доносы. Художнику вменялось чтение запрещенной литературы, подозрительная любовь к маршам Третьего Рейха, членство в каких-то нацистских организациях. Несусветные обвинения. Видимо, комитетчикам не хватало образования, они просто не знали, что Р. Вагнер писал свои марши в XIX веке, задолго до нацистов. Патриотизм Васильева очевидно проступает на его полотнах.

Кульминацией творчества художника Константина Васильева является полотно «Человек с филином». Автор не успел дать имя картине, название придумали друзья художника уже после его трагической гибели. Высокий, убеленный сединами человек возвышается над запорошенными снегом лесами, в поднятой левой руке над головой он сжимает плеть, на этой же руке сидит филин, готовый сорваться в полёт. Взгляд очень светлых глаз сосредоточен на чем-то невещественном. В правой руке у старика горит свеча. В подножии старца на свитке полыхает надпись «Константин Великоросс. 1976″ – толи огонь пожирает буквы, толи слова рождают пламя. Из этого пламени вверх устремляется молодое деревце дуба. Отороченные заиндевевшим мехом полы его седого тулупа покрывают слегка ссутулившуюся, но крепкую фигуру. Ног могучего старика не видно, он как бы врос в эту заснеженную землю, головой же почти касается безграничного космоса.

Эта картина – плод размышлений Васильева о бытии человека и мироздания. Посредством поразительного сочетания красок и жанровой композиции Васильев сумел выразить глубокие философские символы. Как трактовать эту символику? Константин Васильев утверждал, что зритель такой же творец, как и художник, таким образом, каждый волен видеть в этой работе свой смысл.

Глядя на это полотно, многие видят воплощение ценности самой жизни, в её гармоничном развитии, перерождении, освещенной таинственным светом горения души. Из пепла Великоросса должен родиться новый художник, другое творчество, небывалая живопись…

Современные язычники видят на этой картине портрет древнеславянского божества Велеса, могущественного духа невидимого мира и земной мудрости. Каждый символ у них наделен конкретным смыслом: листья дубка расположенные трилистником – символ просвещения, филин – высшая мудрость, плеть – отличительный знак пастуха; сгорающий псевдоним художника и предугаданная дата смерти – сознательное принесение себя в жертву языческому богу.

Однако, близкие друзья художника рассказывают, что он не занимался специально изучением языческих символов, они рождались на его полотнах интуитивно, являясь выражением мироощущения Васильева.

Сын коммуниста, Васильев не был и христианином, но религиозные вопросы, безусловно, волновали его. То, что христианская нравственность близка была художнику, можно видеть из других его работ: «Вознесение», «Князь Игорь», «Голгофа» – везде присутствует православная символика. На дворе стоял 1976 год, религиозная живопись в Союзе была под запретом, даже рисуя былинные сюжеты художник вынужден был минимизировать христианскую атрибутику, а Человек с филином – глубокий образ характера, рожденного народной средой в неразрывной связи со Вселенной, несущий в себе сакральную Истину. Лицо старика иконообразно, быть может в его руке та же плеть, которой изгонял Иисус Христос торговцев из Храма…

Так или иначе, работа над «Человеком с филином» потребовала от Васильева больших душевных затрат. Завершив эту картину, он почувствовал потребность в уединении и уехал на несколько дней поохотиться в марийские леса. Вернулся он задумчивый и какой-то отрешенный, матери и близкому другу сказал, что теперь отчетливо понял как и что должен писать.

29 октября 1976 г. в Зеленодольске состоялась районная выставка местных художников, творчество Васильева было представлено на ней тремя работами: «Нечаянная встреча», «Ожидание» и «Портрет Лены Асеевой». По окончании выставки планировалось обсуждение картин при участии авторов. Васильев тоже собирался на эту встречу.

Вместе с Константином решил поехать его давний приятель из Казани А. Попов. Буквально перед выходом из дома, товарищ случайно увидел «Человека с филином», а увидев, остолбенел, как зачарованный. Заметив реакцию друга, Васильев включил музыку, которая по традиции должна была создать дополнительный эффект от созерцания картины. В тот день звучала музыка Рихарда Вагнера, вступление к заключительному действию оперы «Персифаль».

Константин знал, что его картины на той выставке больше других понравились зрителям, об этом свидетельствует книга отзывов. В прекрасном настроении покидал он дом, обещая маме поскорее вернуться. Друзья уехали и не вернулись никогда.

В ночь на 30 октября 1976 морг городской больницы Казани принял трупы молодых людей, обнаруженные на железнодорожном перегоне возле станции Лагерная, при них были документы, это был Константин Васильев и его товарищ. Обстоятельства их гибели так и остались невыясненными. Будучи сотрудником КГБ отец погибшего Аркадия Попова пытался провести собственное расследование, к сожалению, из этого ничего не вышло. Известно только, что уголовное дело не возбуждалось, якобы через несколько дней после трагедии нашлись очевидцы, рассказавшие, как двух молодых людей сбил скорый поезд. Осталось невыясненным, что делали друзья на этом полустанке. В народе ходили упорные слухи об убийстве.

Семья Васильева о случившейся трагедии узнала случайно и только через двое суток. Сестра художника Валентина вспоминает, что когда забирала тело брата из морга, обратила внимание, что на нём не было ни ссадин, ни ран, только синяки на руках и ужасная травма головы. У неё тогда сложилось ощущение, как будто Костя закрывал руками голову от удара.

Константина Васильева похоронили в берёзовой роще, в месте, где он так любил гулять, где с детства открывал он для себя мир красоты и гармонии. Он отправился в последний путь под звуки марша Вагнера «На смерть Зигфрида», говорят, такова была воля самого художника.

Надпись на могильном памятнике лаконична: «Народный художник Константин Васильев«. «Народный» – это не звание, присужденное властью, народным он был по существу своей природы. Народ будет бережно хранить память о художнике, творчество которого всецело посвящено было мощи народного духа.

Сейчас в поселке Васильево в доме, где жил художник открыт мемориальный музей. Экспозиция включает в себя восемь оригинальных картин Васильева, несколько эскизов к плакатам, мебель, личные вещи, книги художника, множество семейных фотографий.

В 1998 году друзьям Васильева удалось добиться открытия музея художника в Москве. Музей создавался в основном на средства, собранные от многочисленных посмертных выставок творчества Васильева в разных городах России и зарубежом. Особняк в Лианозовском парке стал местом паломничества для любителей живописи Константина Васильева. Здесь представлены детские работы Кости, карандашные зарисовки, наброски. Потрясающие пейзажи, среди которых знаменитые «Осень», «Лесная готика». Портрет Ф.М. Достоевского, диалог с которым у художника продолжался всю жизнь. Картины о Великой Отечественной Войне и другие работы, не столь широко известные.

Служащие музея рассказывают, что от некоторых картин Васильева исходит некая энергия, нередко в галерее люди падают в обморок, не выдерживая натиск мощи Богатырского духа, который сумел вложить в свои полотна автор.

За свою недолгую жизнь Васильев оставил около пятисот работ: живопись, графика, эскизы, а сколько ещё картин хранятся в частных коллекциях и никогда не станут известны широкой публике.

По сей день в искусствоведческой среде нет единого мнения в оценке творчества Васильева, а народу он понравился сразу и навсегда. В его картинах правда, подлинная красота, историческая точность, вечная победа добра над злом. Васильев переносит нас в мир славных предков, с убедительной мощью сумел он выразить сущность неистребимого Русского духа, то, что трудно выразить словами он мастерски воплотил красками на холсте. Великоросс напоминает, что значит быть русским.

Нелепая смерть всегда застает врасплох, но память о творце живет в его творениях. В народной памяти художник навсегда остался тем самым героем-победителем на поле духовной брани, со своих символичных полотен.

Гюстав Курбе (1819 – 1877) родился в городке Орнане на границе Франции и Швейцарии. Живописью начал заниматься в детстве. С 1841 г. предлагал свои работы в Салон, однако жюри их упорно отвергало. Во время Парижской коммуны 1871 г. Курбе прославился тем, что велел утопить в Сене знаменитую Вандомскую колонну, за что после падения Коммуны был арестован и приговорен к штрафу в 300 тысяч франков. Бежал и всю оставшуюся жизнь провел в эмиграции.
Тайна ванной Халил-Бея

В 1866 году Париж полнился слухами: в коллекции турецкого дипломата Халил-Бея появилась вызывающая картина L»origine du monde (в переводе на русский – «Истоки мира», «Начало…» или «Сотворение мира»). Месье Курбе, автор работы, перешел все границы, изобразив то, чего никогда ни один художник себе не позволял! Это с одной стороны. А с другой – в гости к Халил-Бею пытался попасть весь богемный Париж. Те, кто удостаивался этой чести, первым делом обшаривали взглядом стены – где же оно, это скандальное полотно? Увы, почти все уходили разочарованными – увидеть таинственную картину удавалось немногим. Лишь самым близким друзьям турецкого посланника позволялось зайти в шикарную ванную комнату хозяина – перед ними раздвигали шторки, которые скрывали одну из стен… И назавтра слухи возобновлялись с новой силой: «Это неприлично даже для Парижа! L»origine du monde – это гинекология, а не живопись!»

А потом для Халил-Бея наступили трудные времена. Состояние он промотал и вынужден был продавать свою коллекцию, но с L»origine du monde расстался в последнюю очередь. Знакомые Халил-Бея шептались: во время дипломатической службы в Петербурге посланник любил посещать местные бордели и подцепил там заразу, которая свела на нет все его выдающиеся мужские качества. И только «Истоки мира» возвращали «турецкоподданного» Бея в те славные годы, когда он мог демонстрировать свой южный темперамент перед холодными северными красавицами.

Скандальная, но по-прежнему таинственная работа Курбе стала менять хозяев. Неизменным было одно: она никогда не висела открыто. 44 года о ней никто не слышал. Стали поговаривать, что провокационный холст либо уничтожен, либо навечно запрятан в одной из частных коллекций.

И вдруг в прессу просочилась информация, что картина цела, ее владелец – французский психоаналитик и философ Жак Лакан и его жена актриса Сильви Баталье. Но даже они, совершенно лишенные предрассудков, хранили холст в специальной комнате своего загородного дома, поместив его под другую картину. Когда же супруги скончались, их потомки добились от французского правительства огромных налоговых льгот (налоги на наследство во Франции драконовские!). В обмен на L»origine du monde! Только в 1995 году, спустя 129 лет после написания, работа Курбе была впервые представлена широкой публике – под пуленепробиваемым стеклом. Дирекция парижского музея д»Орсе на всякий случай приставила к картине и специального охранника, который наблюдал за поведением зрителей.
Наблюдение за наблюдающим

Если бы охранник решил написать воспоминания об этой своей службе, поверьте, ему было бы что рассказать. Надо признать, что и сейчас, в нашем бесстыдном, не знающем никаких моральных запретов ХХI веке на это полотно неловко смотреть… Оно смущает, заставляет отводить глаза. Перед ним чувствуешь себя гинекологом или прыщавым онанирующим подростком. Мне довелось увидеть оригинал L»origine du monde в прошлом году в Париже во время большой выставки Гюстава Курбе в знаменитом Гран-Пале. И наблюдение за зрителями было не менее любопытно, чем изучение самого полотна Курбе. Невольно вспомнился анекдот: «Половой акт (100 долларов), наблюдение за половым актом (200 долларов), наблюдение за наблюдающим (300 долларов)». Даже в вольной столице любви некоторые посетители выставки пробегали мимо полотна, стыдливо опустив глаза. Кто-то делал вид, что рассматривает соседнюю картину, на самом деле не сводя глаз с «Истоков», кто-то подчеркнуто цинично наклонялся к холсту, дабы исследовать направление мазка художника.

Но даже сейчас, когда картину видели миллионы любителей живописи, она по-прежнему несет в себе сокровенную тайну. Кто она, эта загадочная женщина, столь бесстыдно демонстрирующая свой репродуктивный орган? Лица-то ее не видно.

Изучив архивы, документы, письма и многочисленные монографии, мы впервые можем показать нашим читателям лицо этой незнакомки. Это Джоанна Хиффернан, ирландка, любовница двух художников – француза Гюстава Курбе и его ученика американца Джеймса Уистлера. Последний, увидев L»origine du monde, сразу понял, кто служил моделью для этой работы. Он пришел в бешенство и разорвал все отношения как с учителем, так и с любовницей.

За всю историю мировой живописи ни одна работа не вызывала такого вожделения, интереса, раздражения, гнева и даже… разочарования: обещали нечто запредельное, а показали всего лишь вагину. Получается, что L»origine du monde – это спекуляция на табуированной теме, а вовсе не искусство? Или все-таки искусство?

Сэр Уинстон Леонард Спенсер-Черчилль (1874-1965) – британский государственный и политический деятель: премьер-министр Великобритании в 1940-1945 и 1951-1955 годах, военный, журналист, писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе (1953). По данным опроса, проведенного в 2002 году компанией BBC, его считают самым выдающимся британцем в истории страны.

Гены гея-отца

Леди Рэндольф Черчилль была всерьез обеспокоена судьбой своего старшего сына – Уинстона. Ему почти 33 года, надо заниматься политической карьерой, а он до сих пор не женат. В консервативной Англии неженатому джентльмену делать в политике нечего. Сама Дженни Черчилль, вдова бывшего министра финансов, к этому времени была уже второй раз замужем, причем нынешний ее супруг – красавец-капитан Шотландской гвардии Джордж Уэст – был ровесником Уинстона.

«Неужели тот неприятный инцидент был правдой?» – размышляла Дженни.

Под «неприятным инцидентом» леди Черчилль имела в виду обвинение ее сына в «глубоко непристойных, аморальных действиях между мужчинами в духе Оскара Уайльда». Тогда все удалось замять, но некоторые факты не давали Дженни покоя. Она вспомнила, что отец Уинстона отвернулся от женщин практически сразу после брака. Неожиданно обострилась его болезнь – сифилис, который и погубил политическую карьеру Рэндольфа Черчилля. Вину он возложил на весь женский род, дал жене свободу, а сам часто отправлялся в путешествия с мужчинами, с годами становясь все более и более женоподобным.

Об этом нам рассказал Майкл Мортон, книга которого «Черчилль: 60 лет без секса» скоро выйдет в США. И продолжил:

- Тогда Дженни решила откровенно побеседовать с сыном – он обожал свою мать. Она рассказала, что в молодости его отец заразился сифилисом от случайной связи с проституткой. Скандальные речи в парламенте, странная походка на негнущихся ногах, все это – последствия болезни. «Теперь ты понимаешь, как случайная связь может положить конец карьере и всем надеждам семьи?»

Уинстон долго молчал. К этому времени он уже был членом палаты общин. А потом признался: да, у него были гомосексуальные связи – это типично для частных английских учебных заведений. А в годы военной службы в Индии, Южной Африке и на Кубе испытал на себе темперамент южанок. Поэтому контакты с англичанками, когда он вернулся домой, его практически отвратили от секса – с ними было слишком скучно, вяло и бесстрастно.

- Дорогой, сексуальную энергию можно сублимировать во что-то иное – в политику, литературу, живопись…
Сублимация страсти

Далее события развивались стремительно. Предыдущие романы Черчилля – с Молли Хэкет, Памелой Плоуден, Мюриэль Уилсон и актрисой Этель Бэрримор – закончились ничем. Дженни порекомендовала обратить внимание на дочь своей подруги шотландскую аристократку Клементину Хозьер. Обе леди (Дженни и мать Клементины) в свое время имели одного любовника – капитана Джорджа Миддлтона. Дженни была уверена, что Клемми – дочь страстного Джорджа. Молодые люди познакомились в марте, а уже в сентябре 1908 года обвенчались. И хотя большинство знакомых были уверены, что этот брак не продержится и полугода – ибо «Уинстон не создан для семьи», супруги прожили вместе 56 лет. Не знали знакомые ни об амбициях самого Уинстона, ни о влиянии матери и ее твердом решении сделать из сына премьер-министра, раз уж этого не смог добиться отец.

Дальше про Черчилля известно все. Сделал блестящую карьеру, став самым известным политиком Англии, получил Нобелевскую премию по литературе, его живописные работы продаются за миллионы долларов. Вспомните слова Дженни – «сексуальную энергию можно сублимировать в политику, литературу, живопись». Сын в точности выполнил завет матери. Правда, по мнению одного из друзей семьи Черчиллей, в сексуальной жизни с 1908 года он уже никогда не был счастлив. Темперамент настоящего отца Клементине не достался, но, как примерная жена, она честно выполняла супружеские обязанности – пять детей тому подтверждение.

Но с потомками им не повезло: сын увлекался женщинами и алкоголем, средняя дочь покончила с собой, еще одна превратилась в запойную алкоголичку, а правнука недавно осудили за торговлю наркотиками.

- Почему природа решила отдохнуть на детях великого человека? – интересуемся у Майкла Мортона.

- Гены. Имея великую силу воли и огромные амбиции, безумно темпераментный Черчилль тем не менее ежедневно выпивал как минимум по бутылке виски (!) и коньяка (!) – гасил свою сексуальную энергию. Когда ему для этого уже не хватало литературы, политики и живописи.

От вождя пигмеев пахло так, что кружилась голова. Но в редакции газеты дали задание:

- Ты должна пройти обряд принятия в племя!

Журналистский долг превыше всего. И с большим трудом сдерживая тошноту, я пожала предводителю маленьких людей руку. Начался ритуал.

Черный мужчина ростом 1 м 40 см взял в руку копье и что-то истошно закричал. Ему стали подвывать другие соплеменники, а еще один абориген с маниакальным упорством начал долбить в барабан.

- На колени! – наконец на чисто английском произнес черный «командир» (английский в Уганде – государственный язык).

Я послушно выполнила команду и опустилась на землю. Предводитель туземцев надменно улыбнулся и протянул мне руку для поцелуя. Но приложиться к этой грязной конечности, покрытой какой-то сыпью, было выше моих сил! Не помог даже местный джин Ugandan Warragi (по вкусу ничем не хуже джина «Гордонс» или «Бифитер»), которого я махнула накануне для анестезии. А вокруг все голосили:

- Целуй! Целуй!

И я сделала ЭТО! На губах остался стойкий привкус сгнившей помойки, который преследовал меня еще неделю.
Трава у дома

Сказать, что деревня, где живет племя пигмеев батва, – это рассадник заразы – ничего не сказать. Пробираясь два часа по настоящим африканским джунглям с дымящимися гейзерами и прыгающими по деревьям колобусами – симпатичными черно-белыми обезьянами, мы мечтали увидеть симпатичных африканцев с бусами и в набедренных повязках, каких показывает телеканал «Дискавери». Но когда лианы расступились, мы увидели на лужайке… сборище бомжей. Маленькие люди в обносках копошились в грязи и жили в странных сооружениях, напоминающих шалаши. Дети со вздутыми животами и голодными глазами играли вместо игрушек с пустыми пластиковыми бутылками. В радиусе ста километров не было ни школы, ни магазина, ни других признаков цивилизации. Однако на лицах поселенцев мы не заметили ни горя, ни страдания. Наоборот, многие улыбались и радостно кричали:

- How are you?

Скоро мы поняли, что секрет беспечности пигмеев в облаке марихуаны, которое висело над поселком. С помощью этого курева живется местным жителям нескучно, несмотря на то что из еды практически одни зеленые бананы (не недозрелые, а специальный сорт) и странный овощ, похожий на редьку дайкон. И то и другое блюдо на вкус в вареном виде – один в один наша картошка.

Старенькая бабулька со злым лицом шмалила нещадней всех – постоянно лазила за пазуху, доставала из закромов траву и пополняла трубку мира. За такой серьезный подход к делу мы подарили ей белый парик «на выход». Остальным ее соплеменникам достались календарики и ручки с эмблемой «Спид-инфо», из-за которых пигмеи чуть не устроили побоище. А потом пытались нам впарить за отдельную плату лук со стрелами и калабасы – сосуды для питья, сделанные из тыквы.
Африканские праздники

У аборигенов племени батва до сих пор сохранился обычай – съедать своего первенца. Этот страшный обряд совершается для того, чтобы задобрить духа гор Рувензори. На местном наречии Рувензори означает «Творец дождя». Точнее и не скажешь: насыщенные влагой потоки воздуха из джунглей поднимаются по склонам гор, чтобы, охладившись, упасть ливнем на землю. У подножия третьего по величине в Африке горного массива с шапками снега на макушке и живут пигмеи племени батва.

Для чудовищного акта жестокости два раза в год на весеннее и осеннее равноденствие выбирается самый маленький из недавно родившихся малышей. И что удивительно – ни одна из матерей грудничков никогда не бывает против.

- Это ребенок, выбранный Богом, – говорит Манадина, у которой год назад соплеменники съели дочку. – Это принесет счастье моей семье и нашему народу.

Что осуждать пигмеев, если бывший правитель Уганды и по совместительству людоед Иди Амин (возглавлял страну в 1971-1979 годы) сам был родом из племени пастухов, что живет неподалеку с пигмеями батва. Диктатор был абсолютно неграмотным, «расписывался» отпечатком пальца, устроил в стране массовый террор, не только расстреливая врагов, но и съедая их в прямом смысле слова. У африканского фюрера было пять жен и около тридцати любовниц, одной из которых он отрезал голову за неверность и хранил в назидание другим в холодильнике.

Еще один «веселый» праздник у пигмеев батва – это свадьба. Все эти наши русско-народные обряды с выкупом невесты – детский лепет по сравнению с традициями бракосочетания маленьких людей. Чтобы жениться, мужчина должен поймать и изнасиловать свою невесту. Причем на глазах у всего честного народа. Проходя мимо кустов и слыша женский визг, пигмеи не удивляются. Подумаешь – совершается свадебный обряд!
Боевики из джунглей

Почти вся территория Уганды – это бассейн реки Нил. У самых истоков эта великая река с мощными порогами – настоящая Мекка для любителей рафтинга. Экстремален спуск на надувных плотах еще и тем, что по берегам Нила, вода в котором бурлит, как в стиральной машинке, пасутся грозные африканские буйволы и живет дикое племя карамоджонг. Эти папуасы гораздо опаснее самих буйволов и совсем не хотят жить по законам цивилизации.

Карамоджонги бегают по берегам Нила голышом и воюют по чеченской схеме: днем они мирные крестьяне, а ночью – боевики с автоматами Калашникова наперевес. Поэтому высаживаться в этих местах все равно что хвататься за оголенные провода. Шансы уцелеть незначительны. Особенно для людей с белой кожей, которые носят с собой страшное оружие психического поражения – фотоаппараты. Многие угандийцы, в том числе и воины из карамоджонга, свято верят, что вспышка камеры забирает часть души. Одним словом – дикари.

- Как-то миротворцы ООН привезли карамоджонгам в качестве гуманитарной помощи биотуалеты, так они принципиально ходили по нужде рядом с кабинками! – смеется Кэм из Новой Зеландии, капитан нашего судна. Вот уже два года он работает на Ниле инструктором по рафтингу и несколько раз в неделю совершает водный круиз мимо поселений воинствующих аборигенов.

…С берега раздавались радостные крики приветствия, больше похожие на мат. Жесты мужчин (большим пальцем, как ножом, все как один проводили по горлу) указывали на то, что они нас «очень рады видеть».

Проплываем мимо, помахав серьезным парням ручкой!
Уроки танцев

Далеко не все угандийцы – людоеды и бандиты. Попадаются вполне милые граждане, такие как жители племени баторо. Народность общей численностью 600 тысяч человек, все по религиозной принадлежности – христиане. Всего 400 км на раздолбанном автобусе по пыльным дорогам после сплава по Нилу. Нас постоянно подрезают «бода-бода» – так в Уганде называют мотоциклы. И вот мы в их деревушке на берегу кратерного озера Нкуруба. Аккуратные домики, похожие на вигвамы. По берегам бегают бородавочники – милейшие свиньи, вечно озабоченные подкопом всего, что подкапывается. Вокруг крестьянские поля кукурузы, помидоров, картошки. Народ баторо живет натуральным хозяйством и разводит домашний скот.

23-летняя Адиба заплетала нам весь день африканские косички, а потом пошла и этими же руками… убила козу. Технично выпустила у животного кровь, потом разделала его по частям, чтобы приготовить нам на ужин национальное блюдо угандийских крестьян – матоке (козлятина с вареными бананами).

Вечером в честь приезда белых людей – танцы под барабаны. Мы тоже нацепили юбки из соломы и пустились в пляс. А утром поехали в местный магазин сдавать пустые бутылки из-под пива. В Уганде напитки в стеклянной таре ты должен выхлебать там же, где купил, – и тогда это обойдется тебе в два раза дешевле. Либо уж будь любезен, но сдай пустые бутылки ровно в том количестве, сколько хочешь купить живительной влаги.

Люди племени баторо живут без электричества, но Чубайса за это никто не ругает. Готовят пищу на костре. А мыться ходят через банановые, авокадовые и манговые плантации на водопад. Но все это не важно, когда живешь в стране вечного лета, где в семь вечера – закат, а в семь утра – рассвет. И так будет всегда, потому что это экватор. Главное, не обольщаться. И не забывать, что ты все же в Черной Африке, а не в раю. Ведь, скажем, озеро Виктория – роскошное с виду, но, по мнению европейских эпидемиологов, очень неприветливое. Заболоченные окраины этого огромного, как море, водоема плодят малярийную заразу и множество паразитов, среди которых самая страшная – шистосома. Мелкая тварь, невидимая глазу, живет в организме, но не дает долгое время знать о себе. И лечится трудно. Купаться в Виктории белым людям не рекомендуется. Но мы не знали о шистосоме и искупались. Но это уже другая история.

Справка

26 апреля 1986 года в 110 километрах от Киева произошла крупнейшая в истории атомной энергетики авария на электростанции. В результате взрыва реактора в воздух поднялось более 600 тонн радиоактивных материалов. Ветер донес жуткое облако до Швеции, однако основная масса выбросов осела на близлежащих землях. За два дня расселению подверглись 65 деревень и город Припять с населением 50 тысяч человек. По прогнозам ученых радиационная опасность сохранится в зоне более 26 тысяч лет. История катастрофы легла в основу десятка книг, кинофильмов и компьютерной игры «S.T.A.L.K.E.R. – Зов Припяти».

Самая обычная девочка Светлана Рожкова появилась на свет в середине июля в одном из столичных роддомов. Несмотря на то что ребенок оказался вполне здоровым, медики шарахались от него и от родителей, как от зачумленных. Счастливые папа и мама не скрывали, что зачали дочь в находящемся в закрытой Чернобыльской зоне городе Припять. Более двух десятилетий по постсоветскому пространству бродят страшилки о жутком вреде радиации для здоровья вообще и потенции в частности. Оказавшись в Чернобыльской зоне, корреспондент «С.-И.» убедился в обратном. Место аварии стало раем для десятков семей. Пораженная радиацией территория словно магнит притягивает секс-туристов.

В гости к мутантам

Окружающая атомную станцию зона отчуждения находится на территории Беларуси и Украины. Периметр пораженной земли охраняется как государственная граница, и тем не менее всего за 300-500 долларов попасть туда может любой желающий. Десятки фирм организуют туры в зону отчуждения как с белорусской, так и с украинской стороны. В сопровождении гида-сталкера «радиационные туристы» могут творить на расселенной территории все, что в голову взбредет: фотографироваться у саркофага, закрывающего взорвавшийся реактор, гулять по брошенному городу Припять или ловить сомов-гигантов в одноименной речке. Мое внимание привлекла реклама тура, участникам которого кроме всего прочего предлагалось переночевать в расселенной зоне. Гостям при этом гарантировалась полная свобода и уединение. Быть может, именно поэтому в автобусе, выехавшем из Киева ранним утром, оказались преимущественно пары среднего возраста.

- Турист теперь совсем другой, – рассказывает сопровождающий нас гид Максим. – Раньше по большей части молодежь, в компьютеры переигравшая, тянулась. Теперь едут люди, у которых в сексуальной сфере проблемы возникают. Хотя я на себе особого влияния зоны не ощущал. У меня просто тонус повышается и голова лучше работает. Но каждому свое – у многих кровь к другим местам приливает. Оттого таких туристов секс-сталкерами и зовут.

КПП с колючей проволокой, вышками и громко лающими собаками мы прошли за считаные минуты. Люди в форме лишь паспорта у радиационных туристов проверили. Но меня поразило не это. Прямо у поста располагались несколько развалов с товарами для сталкеров. Украинские торговцы предлагали ножи, фонарики, фляжки и прочие необходимые в походе вещи, а еще – презервативы нескольких сортов.

- Хорошо берут? – поинтересовался я. – Это для защиты от радиации?

- Нет, для другой защиты,- невозмутимо ответил торговец. – А берут здорово! Бывает, что поздно вечером из зоны туристы приходят за «резинками» и возвращаются к своим.

Видать, не хватает.

Марина и Дмитрий Савенковы также приехали в Чернобыльскую зону из Москвы. На вопрос «Зачем?» земляки отвечали долго и со стеснением.

- Путешествовать по разным местам нужно, в жизни все стоит посмотреть… – рассуждал Дмитрий. – А еще проблема у нас… 9 лет вместе живем, но ребенка завести не получается. Слышали, что тут место какое-то особенное, в этих делах помогающее. Вот и решили приятное с полезным.
Секс – только ночью

Припятская школа встретила нас развалами книг и игрушек. На доске почета под яркой надписью «Равняться на лучших» красовались свежие фотографии… абсолютно голых девиц.

- А это у нас недавно компания коммерсантов с проститутками отдыхала, – заметив мое удивление, сообщил Максим. – Заигрались ребята! Такое в школе устроили – хоть кино снимай! Хотя обычно покупателей на продажную любовь тут не найти. Сами видите, все парами приезжают.

К вечеру мы стали искать места для ночлега. Переночевать запросто можно было в квартирах энергетиков или гостиничных номерах. Практически во всех осталась нетронутая мебель. Желающим, впрочем, не возбранялось воспользоваться стенами безопасных кабинетов больницы, школьными классами или театральным залом.

- Напоследок хочу рассказать о безопасном сексе, – неожиданно начал Михаил. – Я не про презервативы. Тут как в СССР – до наступления полной темноты лучше ничем не заниматься. От жары и солнечных лучей радиационный фон поднимается, а ночью падает в разы. Так что в темноте вероятность получить радиоактивные частицы на самые интимные места равна нулю. На пленэре тоже отдыхать не советую. В квартирах и номерах и чище, и удобней. Хотя если кому-то сильно хочется, у некоторых домов стоят ванны. Они абсолютно чистые. Металл недавно дезактивировали, чтобы отправить на «большую землю». Вот только вывезти еще не успели. Утром встречаемся на проспекте Курчатова и возвращаемся в Киев.
Счастливые рентген не наблюдают

Желая составить полную картину о зоне, я самостоятельно, на попутке, доехал до Чернобыля. Сейчас там живет чуть более четырех тысяч. Все они работают на АЭС вахтой. В окрестных же деревнях, несмотря на законодательный запрет, обитают так называемые самоселы.

Первые люди вернулись под Чернобыль через три месяца после аварии. Наплевавшие на советы врачей селяне не хотели бросать собственные хозяйства и перебираться неизвестно куда. Количество поселенцев в течение последних 20 лет увеличивалось волнообразно. На выселки людей гнали социальные потрясения и финансовые кризисы. Здесь же стали складываться так называемые зонные семьи. Свадебный пик пришелся на осень 2009 года, когда на отчужденной земле оказались те, кто лишился всего в последний кризис. Именно тогда свою половину нашла киевлянка Светлана Марченко. Потеряв работу, 38-летняя женщина перебралась к родным в село Теремцы, быстро сошлась с соседом Валерой и не собирается возвращаться назад.

- Жить тут гораздо лучше, чем на «большой земле», – уверяет Марченко. – Земля прекрасная и такое родит! Овощами сейчас хвастаться рано, зато, посмотрите, какие у меня георгины – под два метра! А какого мужа я себе нашла!

Светлана не скрывает, что, несмотря на возраст, планирует завести ребенка.

- Мужики здесь о-го-го какие! – говорит она по секрету. – Вот в соседней деревне женщина в 57 лет дочку родила. Правда, недавно малышку из зоны увезли. Ей в школу идти скоро, а тут, сами понимаете, ничего такого нет, хотя дети почти каждый месяц рождаются. Надеюсь, и у меня все получится. А на радиацию и мне, и моему Валере наплевать.

На долгую память

Ранним утром на трассе меня подобрал автобус с туристической группой, возвращавшейся из Припяти. Лица экстремалов сияли.

- Я себя подростком чувствую, – восхищенно делился секретами Дмитрий. – Восемь раз за ночь! Уж теперь-то наша мечта о ребенке исполнится!

- А у меня до сих пор эрекция не проходит, – перебивает его сосед лет сорока. – Вот что от радиации бывает.

Оба мужчины собирались исследовать влияние радиации на собственную потенцию и дальше. На добрую память они везли домой чернобыльские «афродизиаки» – мелкие железяки и камешки из Припяти, которые следовало привязывать ниже пояса. Для того чтобы без проблем пройти контроль на выезде из зоны, туристы заворачивали их в фольгу. Супруга же Дмитрия Марина и еще несколько дам честно признались, что ничего из зоны не брали. Домой, в Москву, они надеются привести другие «сувениры».
Комментируют:

сотрудник Института биологии южных морей, доцент Геннадий Поликарпов:

- У этого необычного явления – повышение потенции у тех, кто оказался в радиационно опасной зоне, – есть научное объяснение. Ведь более интенсивный способ воспроизводства открывает путь естественному отбору, в ходе которого передаются гены, обеспечивающие наилучшую защиту от радиации. Таким образом, возрастает сопротивляемость популяции в целом. Это характерно для любых живых существ. В том числе и для людей.

доктор психологических наук Софья Смирнова:

- Физиология тут ни при чем, все дело в человеческих инстинктах и прежде всего инстинкте самосохранения. Именно он активизирует процессы, связанные с размножением, когда человек оказывается в ситуациях, опасных для жизни. Радиация и нахождение на месте чудовищной аварии как раз такой экстрим, возбуждающий представителей обоих полов.

Советский атом оттянул конец Хонеккера

По сей день вспоминают работники Ленинградской АЭС, расположенной в Сосновом Бору на берегу Финского залива, визит германского лидера Эриха Хонеккера. Его выход с АЭС едва не закончился международным скандалом. Руки большого друга Советского Союза, а также штаны в области ширинки излучали радиацию. Оказалось, что, гуляя по станции, 71-летний немец хватался за все подряд, а потом справил малую нужду в станционном туалете. Застегивая ширинку, он занес радиоактивные частицы и на штаны, и на причинное место. Простому смертному при таком раскладе светила бы полная санобработка. Хонеккера же лишь руки помыть попросили, оставив штаны нетронутыми. Не исключено, что именно благодаря советской радиации немецкий вождь благополучно дожил до 82-летнего возраста.

Жара подарит горожанам малышей?

Ученые, работающие в Чернобыльской зоне, еще летом 1986 года обратили внимание на то, что уровень радиации серьезно увеличивался при подъеме температуры – в веществах, выброшенных при взрыве, активизируются химические реакции. В дни, когда градусник показывал +30°С, из соображений безопасности запрещался вход на участки зоны, считавшиеся доступными в холодное время года. Не секрет, что радиационный фон в мегаполисах серьезно отличается от нормы. Так что не исключено, что аномальная жара лета-2010 аукнется демографическим взрывом в конце весны-2011.

Полина Ларина

Герберт Джордж Уэллс (1866-1946) – автор книг «Машина времени», «Человек-невидимка», «Война миров», «Когда спящий проснется», «Пища богов» и др.

Был дважды женат, имел четырех детей: двое сыновей – Джордж Филипп и Фрэнк Ричард – рождены в законном браке, а третий сын Энтони и дочь Анна-Джейн – незаконнорожденные.
Лондонский Дон-Жуан

Он понял, что с ним творится что-то необычное. Брюки стали тесны, голова закружилась, и юноша обессиленно опустился на одну из скамей Британского музея. Божественная красота обнаженных скульптур вызвала у 15-летнего Герберта не только возбуждение – прямо тут, среди мраморных изваяний он впервые испытал настоящий оргазм, который запомнит на всю жизнь, будет искать его, чтобы испытать с живой женщиной… Высокий уровень тестостерона всю жизнь будет толкать его на поиски идеальной сексуальной партнерши. Увы, редко кто из доброй сотни его любовниц сможет доставить ему подобное наслаждение.

Когда он испытал первое разочарование от близости с анемичной, худосочной и практически фригидной местной проституткой, Эйч-Джи, как звали Уэллса друзья, решил, что только брак даст ему то, к чему он так стремится. В 25 лет срочно женится на своей двоюродной сестре – Изабелле Мэри Уэллс. Едва дождавшись окончания свадебной церемонии, чуть ли не бегом отправился в ближайшую гостиницу, чтобы предаться брачным утехам с молодой женой. Увы, бурный костер их взаимных страстей сгорел быстро. Благовоспитанная английская леди не смогла ни понять, ни тем более ответить на неистовую страсть супруга.

Герберт Уэллс: «Я так и не смог разобраться, не слишком ли у меня велика потребность в сексе или она в пределах нормы. Я склонен думать, что сексуальные желания и игра воображения донимали меня больше, чем рядового мужчину».

Потянулись четыре долгих года несчастливого брака. А поиски совершенной партнерши начались почти сразу же после женитьбы – блондинки, брюнетки, толстушки, стройняшки… С молодой писательницей Вайолет Хант он посещал самые злачные места Лондона, предаваясь там неистовому разгулу. Возобновил отношения со школьной подругой Дороти Ричардсон, которая сбежала от него после полугода непрерывных сексуальных оргий. Уэллс к тому времени стал уже довольно известным писателем, поэтому проблем с женщинами не было. К счастью, он влюбился в свою студентку Эми Кэтрин Робинс. И в ней, как показалось, нашел свой идеал. Быстро повел Эми, которую зачем-то переименовал в Джейн, под венец, расставшись с Изабеллой. И опять ошибся…

Герберт Уэллс: «Мы ухитрялись обходиться ограниченными ласками и сдержанной близостью, что было вызвано относительной хрупкостью Джейн и относительным недостатком у нее нервной энергии и энергии воображения».

Зато мудрая Джейн быстро поняла, что насытить неуемный сексуальный аппетит мужа она не в состоянии. Поэтому закрыла глаза на все его похождения; не доверяя прислуге, аккуратно протирала от пыли фотографии любовниц, которые ее муж держал в своем кабинете. После обеда она не видела его дома – это было время его любовных утех. Число женщин множилось, Уэллс стал приобретать славу главного лондонского донжуана. Что очень странно: внешность Эйч-Джи не располагала к столь громкому мужскому «титулу». Уэллс был маленьким, довольно толстым, с короткими руками и ногами и неприятным визгливым голосом.
Мужчина, пахнущий медом

Пора сказать, насколько мудрой, удивительной женщиной оказалась вторая жена Уэллса. Она знала всех мало-мальски значимых любовниц своего супруга, принимала их у себя дома с радушием гостеприимной хозяйки. В доме постоянно витал запах чужих духов.

Герберт Уэллс: «У меня было, вероятно, не просто нормальное мужское воображение, а сверхмужское. История моих отношений с женщинами – это главным образом история ненасытности, глупости и больших ожиданий…»

Любовницы мужа частенько оставались в их доме на ночь. Джейн селила гостью в ближайшей к спальне мужа гостевой комнате. На ее груди рыдали обманутые и брошенные мужем женщины – Элизабет фон Арним, Сесилия Фэрфилд, Кристабел Макларен… Когда забеременела Эмбер Ривз, которая ее мужу годилась в дочери, Джейн даже согласилась с идеей Эмбер о так называемом групповом браке, где были бы они двое и Уэллс. Правда, групповой брак продлился недолго, потому что двух женщин Уэллсу всегда было мало. Зато результатом участия Джейн в жизни Эмбер стало рождение Анны-Джейн – единственной дочери Уэллса, которая, правда, только в 25 лет узнала имя своего настоящего отца.

Джейн спасла жизнь австрийской журналистке Гедвиг Гаттерниг. Та оказалась в доме Уэллсов одновременно с другой его любовницей – Одеттой Кен. Ничего не подозревающая, она по привычке отправилась ночью в спальню Эйч-Джи, долго стучала в дверь, но ей так и не открыли. В ту ночь постель с хозяином дома разделила Одетта. Гедвиг выпила горсть таблеток, решив свести счеты с жизнью прямо в доме отвергнувшего ее возлюбленного. Уэллс, по заведенной раз и навсегда традиции, до обеда находился в своем кабинете, запретив его беспокоить. Именно Джейн пришлось вызывать доктора, ехать с умирающей Гедвиг в больницу, сидеть возле ее кровати, пока та приходила в себя.

Что касается Одетты Кен, то эта бывшая монашка была одержима самыми смелыми сексуальными фантазиями и желаниями. Странно, но даже Одетта не смогла стать идеальной сексуальной партнершей писателя. Он оставил ее, несмотря на угрозы предать гласности их очень интимную переписку.

Среди множества любовниц Уэллса нельзя не упомянуть Марию Закревскую, которую Уэллс увел у Максима Горького. Закревская стала последней любовью этого ненасытного и страстного человека. Когда журналисты спросили ее, зачем она, такая молодая и красивая, связала свою жизнь со стариком, Мария Игнатьевна ответила: «Потому что его тело пахнет медом».

Герберт Уэллс: «В духе вот такой насмешливо-нежной терпимости и кончается история моей любовной жизни».

Отрывки взяты из воспоминаний Г. Уэллса «Опыт автобиографии», давно ставших библиографическим раритетом.

Полина Ларина

Изношенное, даже ветхое белье, сшитое из старой тельняшки с почти неразличимыми полосами, – и эту тряпку воспитанница института благородных девиц носила 20 лет! Посетители подолгу стоят перед витриной Фигнер. Интересно, что это один из первых экспонатов знаменитого на весь мир музея.

- Сбор коллекций начался сразу после событий октября 1917 года, – рассказывает руководитель научно-экспозиционного отдела Музея политической истории России Александр Смирнов. – Наши предшественники обходили выдающихся революционеров и просили подарить хоть какие-то личные вещи, чтобы сохранить их в веках. Предметы музею дарили самые разные. Вера Фигнер отдала одежду, которую носила в Шлиссельбурге.

Передавая мешок с грязными тряпками музейщикам, революционерка, по всей видимости, не пересматривала его содержимое. В крепости политкаторжанка должна была носить холщовую юбку, рубашку и чепец из старой тельняшки. Из такого же материала заключенным-женщинам шили белье, про которое Фигнер просто забыла.

Петля на удачу

Рядом с одеждой Веры Фигнер в том же музее выставляется память о другой женщине, участвовавшей в покушениях на Александра II. Софья Перовская не имела возможности передать личные вещи музейщикам – ее повесили на плацу Семеновского полка. Зато прекрасно сохранилась та самая мемориальная веревка. У витрины с петлей, как и у полосатых трусиков, постоянно толпятся посетители: люди до сих пор верят в то, что веревка висельника приносит удачу.

Михаил Александров

Справка

Леопольд фон Захер-Мазох (1836 – 1895) – австрийский писатель. Родился в Лемберге (тогдашнее название Львова). Уже с детства его привлекали ситуации, в которых проявлялась жестокость, что нашло отражение в его жизни и творчестве. Это привело к тому, что в 1886 г. психиатр Рихард фон Краф-Эбинг ввел в психиатрию и сексопатологию понятие «мазохизм» (половое извращение, при котором для достижения возбуждения и удовлетворения необходимо испытывать физическую боль или моральное унижение).

В двух браках (с Авророй фон Рюмслин и Хульдой Майстер) у Захер-Мазоха было пятеро детей.
Певец извращений

А начиналось все так: будущий певец половых извращений, девятилетний Лео бродил по большому дому своей тетки, графини Зиновии. Перед одной из дверей, ведущей в спальню хозяйки, остановился, услышав стоны, звуки ударов, свист хлыста… Мальчик затаился. Через полчаса из спальни вышел молодой, счастливый, что-то напевающий гренадер. Лео стало интересно, что же там только что происходило. На следующий день, увидев в окно, что к дому опять подъехал вчерашний гость, да еще с другом, Лео метнулся в теткину спальню и затаился. Картина, которую он увидел, будет преследовать его всю жизнь: одетая лишь в короткую меховую накидку графиня хлестала кнутом своих обнаженных гостей, которые умоляли: «Госпожа, бей, бей без всякой жалости!» Вдруг распахнулась дверь, в комнату влетел разъяренный муж тети Зиновии. Лео от страха закрыл глаза – что теперь будет?! Но графиня, нисколько не смущаясь, отхлестала кнутом и мужа, заставив того ходить за ней на коленях и умолять об очередном ударе хлыста…

Позднее Захер-Мазох писал: «Это событие запечатлелось в моей душе, словно выжженное каленым железом. В одно и то же время я ненавидел и любил это создание в сладострастных мехах».

Затем тетка выгнала всех из спальни и устало опустилась в кресло, прикрыв глаза. Мальчик почувствовал, что с ним происходит что-то непонятное. Обессиленный, он вдруг застонал от наслаждения. Графиня вскочила, заглянула под кровать…

«Ухватив меня за волосы и придавив коленом к ковру, она принялась крепко хлестать меня. Слезы подступили к глазам, но следует признать, что, корчась под жестокими ударами прекрасной женщины, я испытывал наслаждение».

Это-то явление и будет отныне и навсегда называться мазохизмом.

…Брачный договор с первой женой Авророй фон Рюмслин, взявшей псевдоним Ванда фон Дунаева (так звали героиню романа мужа «Венера в мехах»), выглядел так:

«Мой раб! Мне дается право наказывать и карать вас, как мне заблагорассудится. Вы признаете за мной власть и право замучить вас до смерти при помощи всех мыслимых пыток…

Своим честным словом я обязуюсь быть рабом г-жи Ванды фон Дунаевой.

Доктор Леопольд Кавалер фон Захер-Мазох».

Поначалу Ванда-Аврора не могла рядиться в меха и брать в руки плетку – выходя замуж, девушка мечтала быть добропорядочной и верной супругой. Но муж заявил: «Я не могу сочинять и выдумывать. Я могу описывать! Если ты не будешь воплощать в жизнь мои фантазии, я перестану писать, а значит, зарабатывать деньги». И действительно, стоило отказать супругу в исполнении его желаний, как он переставал работать, и семья оказывалась без средств. В конце концов, не выдержав причуд мужа, Ванда покинула его, сбежав с неким господином Арманом и взяв с собой младшего сына.

Второй жене – Хульде Майстер, бывшей гувернантке его сыновей, пришлось сразу и беспрекословно принять правила Леопольда.

Удивительно, но Захер-Мазох без больших проблем находил женщин для воплощения своих фантазий. Он любил, чтобы женщина с пышными формами, одетая в меха и вооруженная хлыстом, унижала его, связывала, травила животными. Так что сюжеты его знаменитых «Разведенки» и «Венеры в мехах» основаны на реальных событиях жизни писателя. Правда, до 1906 года, пока первая супруга не предала гласности свои интимные отношения с Захер-Мазохом, опубликовав книгу «История моей жизни», никто и не подозревал, что описание любовных сцен в романах – не фантазия, а подлинные картинки с натуры. Публика об этом узнала, ужаснулась и… сделала мазохизм одним из самых желанных сексуальных удовольствий.

Варвара Скоба

Из досье «C.-И.»

Большая панда (или бамбуковый медведь) чрезвычайно ленивое от природы существо. Любимые занятия – еда и сон. Все остальное, в том числе и секс, вызывает приступы непреодолимой лени.Панды спариваются весной. При этом самка подпускает самца в течение всего 48 часов. Но если у него в это время нет сексуального настроя, самке не соблазнить его ничем.

Для «пробуждения чувств» принимались экстренные меры. Попробовали давать самцам виагру. Но это вызвало не сексуальное, а нервное возбуждение: флегматичные мишки после приема виагры становились буйными и агрессивными – самки вместо секса получали травмы. Гормональные инъекции тоже ни к чему не привели. Помогла «сексуальная гимнастика»: подвешенные на веревке сочные яблоки (лакомство для медведей) заставляли животных тянуться, вставая на задние лапы (эта нехарактерная для панды поза увеличивает кровообращение в паху). Во время тренировок молодой самец оприходовал самку. Половой акт зоологи во всех подробностях зафиксировали на видео. Просматривая видеоролик рядом с вольером, заметили – медведи проявляют интерес к действиям на мониторе! Так возникла идея «пандо-п.рно«.

Рассказывает Цзян Чжи Хэ, заместитель директора национального парка «Волонг» по научной работе:

- Первая попытка оказалась неудачной. Для эксперимента выбрали самца Чжу Ванг и самку Хуа Мэй, у нее как раз был период течки. Мы разместили в их вольере большой экран и запустили «п.рнофильм». Чжу Ванг приподнял голову и стал смотреть, а Хуа Мэй даже позы не сменила, продолжала жевать побеги бамбука. Только раз подняла лапу и лениво помахала в сторону телевизора, словно говоря: «Занимайтесь там ерундой, а мне еда дороже!» Чжу проявил признаки возбуждения, подошел к супруге и попытался сделать садку. Но Хуа Мэй отреагировала очень агрессивно: вскочила и с ревом набросилась на ухажера. Даже когда он забился в угол, продолжала атаковать. Пришлось лечить Чжу Ванга от укусов.

Несмотря на неудачу, эксперименты продолжались. Как выяснилось, самку больше заводит не изображение, а звук (при совокуплении панды издают щебетание, похожее на чириканье воробьев). Когда звуковое сопровождение усилили, Хуа начала даже копировать движения самки на экране. К ней в вольер запустили самца… Через четыре месяца Хуа Мэй родила долгожданного медвежонка.

- С тех пор дело пошло на лад, – говорит Цзян Чжи Хэ. – Близость Чжу Ванга и Хуа Мэй мы засняли несколькими камерами с разных ракурсов и стали показывать другим пандам. «п.рно» работает безотказно, за последние 10 месяцев в питомнике родилось 32 медвежонка. Это небывалый успех! Кроме сна и еды у наших панд появилось еще два любимых занятия – телевизор и секс. Мы победили их природную лень и готовы поделиться опытом с зоопарками и питомниками других стран. В частности, зоологи Таиланда уже взяли на вооружение нашу технологию.

- Не могу больше! Надоела мне Лизка, как сто чертей. Помнишь ее, Лизку-то?

- Ну, дык! Беленькая такая? Красивая!

- Беленькая, беленькая… И прилипчивая, зараза! В любой момент меня с радостью принимает. Готовит лучше шеф-повара «Арагви». В койке такое вытворяет – живым не выползешь!

- Не понял. Это ж просто идеальная картинка, а не баба! Чем не по тебе?

- Тем и не по мне, что картинка. Идеальная. На хрен мне, нормальному, здоровому мужику, такая? Я себя рядом с ней просто моральным уродом чувствую. Прихожу, например, после бани. Помнишь, как мы последний раз оторвались?

- Это когда Петрович своих девочек прислал? Еще бы!

- Ну вот, а Лизка мне: «Милый, любимый, единственный, самый лучший, свет в окошке! Как бы я жила без тебя?» И смотрит своими глазами. А глаза у нее, черт бы ее побрал, синие-синие, и честные, как у ребенка. Ох, и тошно мне стало! И не поверишь – стыдно! В общем, все, надо ее бросать, а то совсем в бабу превращусь.

- Ну, дык, брось, в чем проблема?

- Не понимаешь, что ли? Ну не могу я этого просто так – ни с того ни с сего – сделать! Не подонок же! Хоть бы повод какой дала! Так ведь нет!

Тут-то кореш и посоветовал:

- А ты Юрку-Индейца к ней подошли.

- Фиг ли?

- Ну, чтобы повод был. Юрка ее соблазнит. Ты их застукаешь. И – гуд бай, крошка! Всего и делов-то. При этом ты не подонок, а пострадавший. Зато она – прошмандовка.

Николай задумался. Опустошил рюмку. Медленно произнес:

- Не-е-е. Моя не даст. Она не такая. Дохлый номер.

- Дурак ты, Колян! – ответил кореш. – Почти тридцать лет на свете живешь, а до сих пор бабью б…дскую породу не раскусил! Как часто ты с ней видишься? Раза два в неделю? А как твоя святая остальное время проводит?

- Никак не проводит. Меня ждет. У меня и ключ от ее квартиры есть – могу без звонка прийти. Она всегда одна и всегда рада.

- Ну, не хочешь, как хочешь. Сиди тогда, мучайся.

Но Николай вспомнил мощное, рослое Юркино тело, обладающее какой-то звериной грацией (за это его, наверное, и прозвали Индейцем), презрительную усмешку в уголках жесткого рта и что-то такое в глазах, от чего любая баба, независимо от внешности, возраста и статуса, готова скинуть одежду и отдаться ему сразу и где угодно… Вспомнил, как в период своей безумной влюбленности в Лизавету делал все возможное, чтобы случайно в компании не столкнуться с Юрасиком и не дать девушке возможности сравнивать этого сногсшибательного мачо с собой, обыкновенным. Потому-то и получилось, что они до сих пор не были знакомы.

- Ладно, – решился Николай, – звони Юрке.

Индеец на просьбу помочь другу откликнулся с сиюминутной готовностью:

- Не боись, Колян, все сделаем в лучшем виде! Уж я постараюсь.

И добавил уже деловито:

- Надо бы встретиться, обмозговать детали.

Встретились. Обмозговали. План был прост. Николай говорит Лизе, что уезжает по делам и будет только через неделю. Юра в это время приходит к ней под видом сантехника. Дальше по ситуации.

И вот сегодня у Николая затрезвонил мобильник и раздался быстрый Юркин шепот:

- Давай, дуй! Птичка в клетке!

«Что же ты, шалава? А? – продолжал настраивать себя на нужную волну Николай, знакомым путем подъезжая к Лизиному дому. – Лучше бы ты сразу, падла, умерла! Лучше бы ты сдохла! Ведь я тебя любил! Но теперь засохла ты в моей груди!» Где-то в подсознании мелькнуло, что слова вроде не его, будто из какого-то то ли фильма, то ли песни… Но уж очень точно, в масть, ложились они на теперешнее состояние. Оказывается, с удивлением отметил Николай, ему не надо имитировать гнев, боль, разочарование – все это совершенно естественным образом назревало в душе и искало выхода.

Тихо открыв дверь, он вошел в комнату. Парочка расположилась почему-то не на диване, где ожидал ее увидеть, а на широком подоконнике. («Даже в этом выдрючился, оригинал чертов!» – с обволакивающей мозг ненавистью, но и не без зависти подумал Николай.) Вернее, на подоконнике, лицом к нему сидела Лиза. Она обнимала Юрку гладкими белыми ногами и нежными руками с ямочками у локтей, впиваясь тому в спину длинными коготками, покрытыми серебристым лаком. Индеец же, стоя к вошедшему задом, кряхтя и постанывая, исполнял свой дружеский долг. Наконец в Лизкиных глазах, полуприкрытых, затуманенных страстью, появилось узнавание. А затем и осознание того, что происходит. Глаза ее округлились от ужаса. Округлились и зацелованные губы. Она попыталась было что-то сказать, но вместо слов вырвался стон – громкий и протяжный. А неутомимый партнер все продолжал наяривать…

- Отвали от нее, сволочь, убью! – вдруг, теряя рассудок, заорал Николай, рывком отдирая Юрку от своей женщины и толкая его со всей дури в угол комнаты.

- Ты что, козел? Озверел совсем? – возмутился тот, заваливаясь ровнехонько между диваном и шкафом. – Сам же просил…

- Ты?!.. Просил?!.

Только что растерянная и виноватая, Лизка грозно надвигалась на него, гневно колыхая тугими, круглыми, торчащими в разные стороны грудками. «Как она хороша в гневе!» – подумал Николай. В этот же миг заметил пущенную в него рукой возлюбленной керамическую вазу. Но уклониться не успел…

Народу в загсе было немного. Собрались только свои, самые близкие…

- Согласны ли вы стать мужем и женой? – хорошо поставленным голосом равнодушно спросила полная усталая женщина.

- Да, – уверенно ответил жених. У него было простое доброе лицо, которое совершенно не портил свежий шрам, проходящий над левой бровью.

- Да, – ответила синеглазая невеста и осторожно скосила глаза в сторону, туда, где среди приглашенных стоял похожий на индейца красавец. Тот ухмыльнулся, обнажив крепкие, цвета слоновой кости зубы, и подмигнул новобрачной…

Находясь в центре всеобщего внимания, я с возбуждением и удовольствием наблюдала, как студенты меня рассматривают, изучают форму груди, придирчиво разглядывают аккуратный животик, наносят на бумагу округлые формы моих ягодиц.

…Существует мнение, что работа натурщицы не требует никаких умственных усилий. Но я скажу вам, что это не так! Ведь чтобы получилась красивая и грациозная поза, нужно серьезно поразмыслить…

И вот когда я размышляла над моей следующей позой, в кабинете появился, как вы уже догадались, герой моего нового приключения. С первого же взгляда я заподозрила в нем достойного противника: эдакого скромно-похотливого денди, который вечно находится в поисках чего-нибудь «съедобного».

Я не стала его разочаровывать, когда он подошел ко мне после занятий и предложил попозировать в его небольшой студии. Наивная, я полагала, что, как только я окажусь у него в студии, он сразу нее на меня накинется…

На следующий день в условленное время я приехала к нему.

Когда я разделась, он усадил меня на небольшой диванчик-канапе, попросил максимально расслабиться и отошел к мольберту. («Хм, – подумала я, – расслаблюсь, а ты тут как тут! Нет, дорогуша, расслабляться мне еще рано!») В течение минут двадцати Морис задумчиво смотрел на меня, потом подошел вплотную: «Извини, но что-то в твоей позе не так». «Так, начинается. Сейчас он будет меня усаживать, нежно касаясь моего тела, с одной лишь мыслью, как бы меня возбудить; потом томно посмотрит на меня своими голубыми глазами и предложит заняться чем-нибудь более интересным, нежели наброски, и я, конечно же, скажу ему «нет», – злорадно размышляла я. Но я ошиблась: вместо секса он предложил поскорее приступить к работе. Я постаралась не падать духом после первой моей неудачи: «Ну хорошо. Не сейчас, так потом. Он же все равно не удержится…» Но потом тоже ничего не произошло, хотя он и продолжал каждый раз нежно до меня дотрагиваться, помогая мне принять нужную позу. Его нежные прикосновения довели меня до такого состояния, что мне с трудом удавалось сдерживать себя, чтобы не предложить ему самой то, от чего я хотела первоначально отказаться.

Примерно через час работы, сказав, что ему ужасно жарко, он стянул с себя свитер, обнажив великолепно сложенный торс. От такого зрелища у меня потекли слюнки. Но я, как стойкий солдатик, глубоко вздохнув, решилась держаться до конца, изнывая от безумного желания. Последний эскиз предложил сделать с позы «стоя». Когда я поднялась с дивана, услышала его немного хрипловатый, но в то же время радостный голос: «Ай, ай, ай! И зачем же надо было доводить себя до такого состояния! Ты что, сразу не могла сказать?» Поначалу я даже и не сообразила, к чему он это говорит. Но когда я увидела, куда он смотрит, я чуть не сгорела со стыда: оказалось, что мое предательское желание прилично «наследило» в виде огромного влажного пятна у него на диване. От такого зрелища мне захотелось провалиться сквозь землю. Но в тот момент, когда я схватила свою одежду, чтобы подальше убежать, Морис подхватил меня на руки и отнес в спальню. Он положил меня на кровать и, осыпая мое тело нежными поцелуями, стал стягивать с себя брюки. И вдруг мой любовник резко остановился, томно заглянул мне в глаза и сказал: «Извини, но в рамках приличия я все же должен у тебя спросить: не хочешь ли ты заняться тем самым, более интересным, нежели наброски?!» «Похоже, меня «сделали», – промелькнуло у меня в голове.

Но в ту минуту я так хотела секса, что размышления на эту тему решила оставить на потом…

Зимой не заладилось у меня с учёбой и я был вынужден пересдавать один экзамен во время каникул. Общежитие в это время пустует – большинство студентов, благополучно сдав экзамены, разъезжается по домам. Сосед мой тоже уехал домой и я жил в полном одиночестве. Кроме меня на этаже жили и сестренки у которых, как оказалось, тоже были хвосты. Стоит отметить, что учились мы на разных факультетах и, конечно, пересдавали разные предметы.

И вот, возвращаясь к себе после пересдачи с честно заработанной тройкой и с намерением на следующее утро отправиться домой, чтобы отгулять оставшиеся от каникул три дня дома, я встретил девчонок, так же возвращавшихся с экзамена. Поднимаясь в лифте мы разговорились и сошлись на том, что скучно сидеть весь вечер по разным комнатам. Я пригласил близняшек к себе, пообещав напоить чаем (больше нечем было угощать) и девушки, к моему удовольствию, приглашение приняли.

Из своей комнаты сестрёнки притащили коробку конфет и печенье (сладкоежками девчонки оказались) и у нас получилась, можно сказать, настоящая студенческая вечеринка.

Помимо чая я достал и бутылку вина. На эту бутылку мы как-то с соседом поспорили и он мне проиграл. Ну а так как студенты предпочитают портвейн, водку или пиво, бутылка так и стояла непочатая. Но вот теперь и её время пришло.

Щёчки у сестренок от вина порозовели. Разговор шёл плавно. Мы поболтали о преподах, тягостях учёбы, о пирсинге Тани, а она недавно вставила булавку в нос, чтобы хоть немного отличаться от сестры. Надо сказать, смотрелось очень мило.

Обстановка в комнате была довольно спартанская, поэтому сидели мы на кроватях. Мы с

Катей на моей кровати, Таня напротив нас, на кровати моего соседа. Между кроватями стоял стол, на котором мы и разложили нехитрое угощение.

Я смотрел на Катю в профиль и в какой-то момент поймал себя на том, что мне ужасно хочется поцеловать её в розовую щёчку. И не только в щёчку. И вообще, хочется приласкать её. Но те же чувства вызывала и Таня, сидящая напротив. Не удержавшись, я приобнял Катю одной рукой, притянул к себе и поцеловал сначала в щёку, но не почувствовав сопротивления и в губы. Катя ответила. Я прижал её к себе ещё крепче.

«А меня?! – раздался обиженный голос Тани – что я тут, смотреть на вас буду?». Таня пересела с кровати моего соседа прямо на мои колени. Я поцеловал и её, а затем взглянул на Катю. Катя смотрела на сестренку с каким-то удивлением. Наверно вот это выражение лица и заставило меня почувствовать к ней какую-то особенную нежность.

Я впился своими губами в губы Кати. Под моим напором она упала на спину. На кровать, конечно. Я покрывал её лицо поцелуями, когда почувствовал как в брюки ко мне проникает холодная ладошка. Это Таня, позабыв о приличиях, захотела заняться сексом. Ладошка проникла в мои трусы и обхватила член. Член послушно напрягся и запросился наружу. Но игралась с ним девушка не долго.

Вынув руку из моих штанов, Таня принялась раздевать сестру. Расстегнула на ней блузку, джинсы. Катя с удивлением и каким-то испугом взглянула на Таню. Похоже, она не ожидала такой раскованности от самого близкого и, казалось бы, самого знакомого человека на свете. Пыталась Катя и сопротивляться, но не уверенно. И не очень активно, тем более, что по мере того, как Таня её раздевала, я покрывал тело Кати поцелуями. И вот, наконец, Катенька полностью нагая лежит на моей кровати. Тело у её конечно оказалось потрясающим.

Я наклонился над ней, провёл языком по соску, сжал его легонечко губами. Таня принялась стаскивать с меня брюки вместе с трусами. Я же ласкал Катю. От её небольшой груди я спустился вниз, поласкал языком пупок. А затем ещё ниже и коснулся своими губами её нижних губ. Катя со страстным вздохом раздвинула ноги и я смог добраться до самого сокровенного.

Таня справившись с моими брюками попыталась снять с меня и рубашку и мне по неволе пришлось на секунду оторваться от Катеньки. Но когда Таня стянула с меня рубашку, я с новой силой припал к Катеной киске. Таня быстро разделась сама и упала на кровать вместе с нами. Затем она стала требовать внимания и к себе.

Кровати у нас в общаге стояли односпальные. На них и одному-то тесно. Но мы ухитрились и втроём уместиться. Таня улеглась на спину, раздвинув ноги. Кате пришлось прижаться к стене. Я же улёгся на Таню и направил себя в неё.

Пока я двигался в ней, Таня выгибала своё красивое тело, такое же, как у её сестренки, и страстно стонала. Конечно, когда под тобой мечется красивая девушка, так и хочется кончить прямо в неё, но я помнил и о Кате, поэтому сдерживался.

Доведя Танечку до оргазма, я предложил девчонкам поменяться местами, что они охотно сделали. Надо сказать, к Кате я чувствовал большую нежность, чем к Тане. В Катеньке я двигался медленнее и плавнее, чтобы растянуть своё и её довольствие. Как сейчас мне кажется, Таня всё поняла и немного обиделась, но тогда я ни о чём таком не думал.

Тогда я вообще ни о чём не мог думать. Только чувствовать. Чувствовать как плоть Катеньки нежно обволакивает мою, как её коготки впиваются мне в спину. Внутри у Кати всё горело, и от её тепла, волны жара прокатывались по всему моему телу.

Но вот всё тело Кати покрылось мелкими капельками пота и сама она застонала гораздо чаще и громче. Я тоже больше не мог сдерживаться и кончил в неё. Я прямо таки чувствовал, как всё её нутро наполняется моей спермой.

Излившись, я вышел из Кати и крепко поцеловал её. Катенька лежала закрыв глаза и счастливо улыбаясь. Я взглянул на Таню, та смотрела на сестру с нежной улыбкой, похоже, Таня очень радовалась за сестрёнку.

Потом мы сидели втроём на кровати, ласкали друг-друга, целовались. Нам было ужасно хорошо втроём.

Конечно, домой никто так и не уехал. Три дня мы только страстно совокуплялись. Таня оказалась более опытной в сексе, чем Катя. Во всяком случае минет она делала гораздо лучше сестры. На самом деле из-за этого, Катя мне стала нравиться ещё больше.

Но к сожалению, всё когда-либо кончается. Кончились и каникулы и наши встречи стали очень редки. А в последствии мы вообще расстались. Но этих сестрёнок, таких ласковых и милых я, конечно, никогда не забуду.

Красивая Инна, только что удовлетворенно потягивавшаяся на постели в томной неге, застыла в неловкой позе:

- Я еще не успела остыть, а ты уже выставляешь меня! – недовольно фыркнула она. – Кто у тебя сегодня еще на очереди?

- Какая очередь, ты о чем? Я ведь тебе уже говорил: просто я совершенно не способен спать с женщиной в прямом смысле этого слова. Как можно заснуть, если рядом такая шикарная телка, как ты?

Инна сузила свои чуть раскосые глазки:

- Понятно. Значит, как всегда…

- А что, сегодня какой-то особый день? Я просто не думал, что именно сегодня ты придешь ко мне не за тем, чтобы трахаться, а просто переночевать, – привычно съязвил Гарик.

- Сволочь! – без особых эмоций констатировала она и принялась одеваться.

Когда Инна, хлопнув дверью, покинула комнату, Гарик быстро натянул брюки и прошмыгнул мимо дремлющей бабки-вахтерши из своей общаги. Набрав полную грудь свежего ночного воздуха, обвел взглядом стоящие вокруг дома. Куда ни глянь – всюду малинник! Из нескольких общежитских корпусов только один предназначался для мужчин, а остальные были женскими.

В этом рабочем городке мужиков вообще не особенно водилось, да и те, что каким-то чудом пока никуда не свалили, больше специализировались не по бабам, а по поллитрам. Так что Гарик выступал самым популярным у женской половины, точнее, большей части местного населения. Девки, естественно, знали (траха в общаге не утаишь), что Гарик «топчет» почти весь «курятник», но проявить гордость и послать его куда подальше никто из них не решался: он хоть и был бездушным е…рем, зато всех удовлетворял…

Решив, кого именно порадовать любовью вторым номером за эту ночь, Гарик двинулся по намеченному адресу. Метко швырнул камешком в нужное окно. Там его, видно, давно поджидали. Из окна мигом высунулась женская мордашка и громким шепотом спросила:

- Ой, Гарик, это ты?

- Я, я. А ты, можно подумать, кого-то другого собиралась увидеть!

- Ну что ты! Конечно, нет! Погоди, я сейчас, быстро…

Мордашка спряталась, а через пару минут Гарик уже зажимал пухлую Марину возле подъезда ее корпуса. А еще спустя некоторое время он уже имел ее на кровати в своей комнате…

На следующую ночь все повторилось почти один в один, только при участии других девиц. И на третий день было то же, и на пятый. Жизнь текла приятно, ровно, не давая сбоев, предоставляя возможность Гарику быть полным хозяином положения. А потом… в мужской общаге поселился Афоня. Откуда он взялся, Гарик не знал, да и не особенно интересовался этим парнем. До тех пор, пока…

Как-то ночью герой-любовник стоял у женской общаги и пулял камешки в окно Зои. Долго пулял, но никто не высовывался. Он перешел под окно безотказной Марины. Вновь минут пять упражнялся в метании, когда, наконец, появилась заспанная мордашка. Однако в голосе не послышалось привычной радости:

- А, Гарик…

- Да, да, Гарик, кто же еще! – зло буркнул он. – Какого черта ты так долго не вылазила?

- Извини, но я сегодня к тебе не пойду, – загадочно заявила Марина.

- Чего-чего? – обалдел Гарик.

- И завтра, скорее всего, тоже, – продолжила она. – У меня сейчас другой парень…

Гарик так и остался стоять в тупом недоумении, наблюдая, как закрылось окно. Потом оно вдруг опять открылось, и Марина кинула напоследок:

- Да, ты к Маше сегодня не ходи, и к Зойке, и к Тане. Они теперь тоже заняты…

И окно закрылось снова.

На следующий вечер после работы Гарик припер к стенке Зою, потребовав объяснений.

- Ну, ты понимаешь… – смутилась она, – это все Афоня. Он ласковый, нежный и так классно все делает – просто не опишешь…

- Ты хочешь сказать, он трахается круче меня? – взъярился Гарик.

- Не то, чтобы трахается… Понимаешь, он удовлетворяет бесконтактным методом.

- Каким-каким?

- Бесконтактным. Ты лежишь, а он рядом. Но не дотрагивается, а как бы трахает мысленно. Это правда, так здорово! И, знаешь, член у него просто огромный. Гораздо больше, чем у тебя. И всегда в возбуждении. Только никогда не кончает. Афоня говорит, что бережет свое семя…

- Ах, значит, семя бережет?! – Гарика уже начало трясти от злости. – Да зачем ему вообще член, если он его никуда не вставляет?!

Зоя сочувственно вздохнула, глядя на бывшего любовника, как на ущербного:

- Ты ничего не понимаешь, так даже лучше. А то вот от тебя с твоим членом вечно проблемы – то презерватив порвется, то вообще его забудешь надеть. И нам постоянно на аборты бегать приходилось. В общем, ищи теперь других дурочек, которые еще не знают, что такое настоящий кайф!

И Зоя, кокетливо виляя бедрами, пошла своей дорогой…

«Проклятый Афоня! – в бешенстве рассуждал сам с собой Гарик. – И что же он такое с этими бабами делает? Хорошо бы выяснить. Подглядеть как-то, что ли…»

Гарик придумал план подглядывания и принялся его реализовывать. Несколько дней подряд он вместо обеда сбегал на полчасика с работы в общагу и понемногу рассверливал дырку в стене между коридором и комнатой Афони, всякий раз прикрывая ее замазкой, чтобы никто не заметил. И вот, наконец, дело было доведено до конца.

Ночью Гарик на цыпочках подкрался к Афониной комнате. За дверью раздавались страстные стоны. Отколупнув замазку, Гарик приник к просверленному «глазку». Картина, которая предстала перед ним, оказалась круче любой фантазии, на которую наш герой-любовник был способен: обнаженные девицы россыпью валялись на кровати, креслах, ковре и даже на голом полу. Все они извивались, стонали, рычали в экстазе. А посреди комнаты на стуле, томно закатив глаза, восседал Афоня. Он производил странные движения. То будто кого-то гладил, то стискивал в объятиях, то начинал мелко подпрыгивать – так, будто под ним находился не стул, а женщина. При этом из расстегнутой ширинки у него торчало нечто гигантское.

Ошарашенный Гарик медленно отдалился от глазка, отступая по коридору спиной, а затем бегом бросился на вахту.

- Срочно звоните в милицию, – с ходу закричал он вахтерше. – У нас ЧП!

- Что случилось? – встрепенулась до того дремавшая на своем посту старушка.

- Я не могу вам сказать. Вы – пожилая женщина, слабое сердце и все такое. Звоните! – категоричным тоном потребовал Гарик и решительно сунул ей трубку телефона…

Отделение милиции находилось буквально в соседнем доме, так что менты не заставили себя долго ждать – наряд появился уже через несколько минут.

- На второй этаж! – скомандовал Гарик. – И не шумите, надо взять этот притон с поличным.

При слове «притон» менты заинтересованно переглянулись…

Когда наряд вломился в комнату, дислокация участников действа почти не изменилась: девицы валялись по всей комнате примерно в тех же позах, а Афоня все так же восседал посередине. Правда, теперь его руки замерли, словно внезапно схватил столбняк, а вытаращенные глаза мигом перестали быть томными.

Менты на мгновение застыли в шоке перед этой картиной, а потом дружно накинулись на Афоню. И вся комната сразу задвигалась: девицы, подскочив, с визгом начали метаться в поисках одежды. Афоне заломили руки за спину и потащили к выходу. И тут все еще торчащий из ширинки его гигантский член вдруг… вывалился и упал на пол.

Увидев это, девицы заорали дикими голосами, на время забыв о своих шмотках и даже о том, что они голые. Сержант, нагнувшись, с опаской подобрал член. Несколько секунд в ужасе рассматривал его, а потом выдал:

- Да это же фаллоимитатор! Я такой в Москве видел, в секс-шопе, – и брезгливо швырнул «член» под кровать.

Гарик не без удовольствия наблюдал за происходящим, стоя в дверях. Когда Афоню волокли мимо, он не удержался:

- Что, придурок, доигрался? – и ехидно бросил девицам: – Ну, кто из вас еще хочет бесконтактного секса?

…В ходе выяснения обстоятельств произошедшего стало известно, что Афоня – полный импотент, у него об этом даже справка есть. Поскольку состава преступления для уголовного преследования в его действиях не обнаружили, владельцу фаллоимитатора вломили штраф за аморалку и выставили из общаги. После чего он исчез в неизвестном направлении. А по рабочему городку еще долго ходили невероятные рассказы о мастере бесконтактного секса, который оказался обычным импотентом.

… – А теперь, солнышко, одевайся – и огородами, огородами, – Гарик привычно присел на подоконник и прислонился разгоряченным торсом к прохладному оконному стеклу.

- Хорошо-хорошо, – покорно пролепетала Инна.

- А какая из нас? – спросила Марина.

- Обе, – удовлетворенно улыбнулся Гарик, чрезвычайно довольный собой.

Выпроваживая девиц за дверь, он по-хозяйски похлопал их по задницам и наказал вослед:

- А теперь пришлите мне Машку с Дашкой. Я еще не натрахался.

Юрий открыл глаза, слипшиеся от сна. Он лежал на спине. Руки и ноги были прикованы цепями к углам кровати, шею сжимала наброшенная петля. Сверху на нем сидела Марина, в руке у нее был острый нож. Взгляд Юрия остановился на клинке и отметил выгравированные на нем 3 шестерки.

- Наконец ты очухался! Я слишком много плеснула снотворного в кофе. Ты уснул на мне, так и не кончив. Ничего, я дам тебе такую возможность, – голос Марины был также холоден, как сталь клинка.

Юрий взглянул в ее глаза и увидел в них свою смерть. Он понял, что обречен.

- Кто ты? – это был единственный вопрос, который его еще волновал.

- Я магиня из тайного ордена К. Прежде чем стать Мастерицей, мне нужно было выследить, заманить, охмурить и убить чужого мага. Это – мое испытание. К тому же, я должна забеременеть. Дитя магов – великое дитя. Таковы традиции нашего ордена.

Она достала из тумбочки мазь и принялась натирать половой орган Юрия.

- Это, чтобы у нас все получилось.

- Как ты вычислила меня?

- У нас есть данные на некоторых членов других орденов и свои люди в них. Жившая здесь ведьма – моя дальняя родственница. У меня было видение, что ты придешь сюда, чтобы убить ее. Вот я и поселилась здесь. Той ночью я превратилась в кошку и ошеломила тебя, смутив твой разум. Затем я использовала свой взгляд, чтобы захватить твои чувства. На следующий день закрепила свой успех, добыв твои волосы. Я незаметно срезала их. Ночью опоила тебя, и вот ты у меня в руках. Я буду заниматься с тобой любовью и медленно душить тебя, пока ты не подаришь мне свое семя. Затем убью. Завтра приедет наш Мастер и поможет избавиться от твоего трупа. Мы похороним тебя в гробу с той ведьмой, которую ты так искал.

И она начала ритуал…

…Но я забежала вперед, а началось все девять лет назад. Меня зовут Дина, в свои 26 я, как вы уже поняли, мать троих детей. По натуре очень застенчива, была домашним ребенком, никаких друзей мальчиков. Единственная дочь, родители любили и берегли меня. Закончила школу, поступила в университет. Сидела целыми днями дома. Мама, переступив через себя, отправила меня на турбазу вместе с моим двоюродным братом Максимом (он старше на 5 лет). Там все и случилось.

На шестой день нашего пребывания меня изнасиловали.

Дело было ночью. На турбазе все удобства во дворе, я шла из туалета… Не помню, как доползла до нашего домика. Максим все без слов понял, только спросил: «Кто?» Я знала и в то же время не знала. Я видела его лицо, но такая внешность была у двух человек – знакомых Максима. Это были два брата-близнеца, Миша и Игорь. Оба только-только закончили военное училище. Похожи друг на друга как две капли воды, даже одевались одинаково. В кромешной тьме разобрать, кто есть кто, было просто немыслимо. Мне хотелось умереть, я просила Макса молчать, ведь один из близнецов был ни при чем.

Скоро я интуитивно и по поведению поняла: это Игорь. Я не знала, что мой брат уже выяснял отношения с близнецами. Ночью была драка, Игоря увезли с сотрясением мозга, но ударил его Миша, родной брат. Оставшиеся дни на турбазе Миша тенью ходил за мной, я не избегала его, я нуждалась в его поддержке. Дела решила не возбуждать. Мы вернулись домой.

Родители ничего не узнали, этот удар они бы не перенесли. Знали кроме Максима и Миши родители близнецов. Они готовы были меня на руках носить, лишь бы не посадила их Игоречка.

В начале октября неожиданно приехал Миша. Попросил разрешения писать мне. Выглядел он жалко. Я согласилась. Потом были письма. Я их до сих пор помню наизусть, такие хорошие, добрые… Не могла поверить, что Миша и Игорь родные братья. Во втором письме Миша с неожиданной радостью сообщил, что попал в аварию и теперь его отличает от брата шрам у виска. Миша мало писал об Игоре (они служили вместе), знал, что мне не хочется слышать это имя.

Четвертое, последнее письмо Миша написал из тюрьмы.

В части была изнасилована 15-летняя девочка. И опять – Миша или Игорь? Все те же ночь и лес (часть располагалась у маленького городка).

По всему выходило, что Миша. В письме он прощался со мной, но я не верила, что это правда. И решила поехать туда со своим лучшим другом. Успела как раз на одно из последних заседаний. Игорь был отвратителен, уверен в себе, на брата ему, казалось, наплевать. Я выступила на суде. Рассказала о том, что произошло на турбазе. Делу был дан новый поворот. Снова слушания, аргументы, доказательства…

Мишу выпустили, а Игорь сел на десять лет.

С Мишей я даже не поговорила, спешила домой, но летом он приехал ко мне. Мы встречались несколько месяцев, а потом… поженились. Родители узнали о нашем решении, можно сказать, в последнюю минуту, когда ничего уже изменить было нельзя.

Четыре года мы ездили друг к другу.

Через две недели после свадьбы Миша уехал, а я осталась учиться в университете. Четыре года мы ездили друг к другу. В отличие от брата Миша оказался нерешительным – за это время мы так и не стали близки. Я боялась этого, он не настаивал. Но вот три года назад я закончила учиться. Мама пришла в ужас от того, что я уеду так далеко. Родителям удалось добиться перевода Миши в часть около нашего города. Наконец все свершилось в моей жизни, я стала настоящей женой, забеременела.

Представьте мой ужас – родились мальчики-близнецы!

Надо мной это висело как рок. Малыши родились абсолютно похожими – Женя и Саша. Я их, конечно, люблю. Было тяжело, но Миша помогал, да и родители тоже. С мужем жили просто замечательно, потом родилась Дашенька, ей скоро исполнится год…

Но вот вернулся Игорь. Как только я закрыла комнату, он обрушил на меня всю свою злобу. С каким-то болезненным сладострастием стал припоминать, как он меня и ту девочку насиловал и что он испытывал… Он вел себя как ненормальный, угрожал, что отомстит за мое выступление на суде, стоившее ему свободы. Внезапно пришел Миша – забыл водительские права. Пока они говорили, я на кухне беспрерывно пила валерьянку. Вечером приехали мои взбудораженные родители – свекровь с испугу им все выложила. И о прошлом, и о настоящем. Я еще не говорила с ними.

Мне страшно. Игорь на свободе. Что с нами будет?

Я люблю мужа, души не чаю в детях. Но меня страшит, что в моих малышах течет кровь, кипевшая в жилах их дяди.

Мама, чтобы рожать меня, бегом бежала в последние минуты в роддом, только бы по дороге не выронить: заработалась. Я до трех не говорила (фактически была лишена общения), ползала под коровами – чтобы ближе к маме. Злою волею судьбы надругался надо мною, шестилетней, некий “дядя”. Много позже я поняла, что он лишь пытался меня насиловать, но мои слезы и стоны его, видно, остановили. Этим “дядей”, однако, моя судьба во многом была предопределена. Я тогда ничего не сказала маме – боялась. В 15 лет поехала в город учиться. Там, несмотря на страх и стыд, пошла к гинекологу и раскрыла свою тайну. Врач ничего мне не объяснила, бросила только: “Нечего по пустякам время у меня отнимать”. В городе встретила я свою любовь. Отношения наши были самые чистые: за полгода дружбы даже не поцеловались. Боялись спугнуть друг друга. Нам хватало при наших встречах смешных историй и шуток, песен под тихий шелест ветерка, интересных фильмов, которые мы смотрели, держась за руки. Проводила его в армию, обещаний особых не было, лишь просил не выходить замуж до 20 лет. Дни и годы ожидания. Письма. Начала работать с хорошими девчатами. Кажется – жизнь! Но сердце точил червь: я неполноценная, я потеряла честь еще в шесть лет…

Вернулся мой парнишка из армии. Мы долго смотрели друг другу в глаза. Он хотел что-то сказать, но выговорил только: “Я боюсь”. Конечно, я поняла это по-своему. Темы замужества мы не затрагивали, повеяло холодком. Зачем мне его обременять собой, нечестной? И я сказала: “Уезжай. Не пиши. Забудь. У меня есть другой”. Конечно, это было неправдой. Мой мальчик уехал, ни на чем не настаивая. Никак не давал потом о себе знать. Лишь спустя десять лет я выяснила, что он был облучен, и вот это-то и боялся мне сказать. Были после этого разные встречи, предложения, но всем один уготован был ответ. Случайно встретила парня-детдомовца. Разговорились. Приняла его обиды и боли, как свои. Начали встречаться. Вот, думала, кто не упрекнет, ведь сам перенес горечь унижений. Когда предложил выйти замуж за него, согласилась и открыла ему свою тайну. Он сказал: “Я ничего не слышал”. Я была долгие годы ему благодарна за то, что он тему моей чести не затрагивал. Родила сына. Были мы счастливыми, даже очень. Не зацикливались ни на каких трудностях жизни. Поселились у мамы. Не могу понять, когда и почему появилась трещина в нашем счастье. Может быть, моему мужу было слишком спокойно: никуда ведь я не денусь. Может быть, хотелось показать себя хозяином судьбы – в детдоме-то жил под гнетом… Начал мой муж сильно выпивать. Я почувствовала, что не особенно его интересую в свои 25 лет. Я растерялась. Решила родить второго. Забот стало вдвое больше. Умерла мама. Кто такое перенес, поймет мое состояние. Пошла на работу, смогла добиться для своей семьи квартиры. Начал часто болеть младший мой ребенок, и пришлось оставить работу. Но без дела не сидела – надо было кормить семью и лечить ребенка. Волокла хозяйство, умудрялась пропалывать не один гектар полей в колхозе. Но моя борьба за сохранение семьи была напрасной: муж продолжал пить, пропадал, кутил, как мог. Состоялся развод, но живем мы в одной квартире – уйти и мне, и ему некуда. Оскорбления, брань, милиция – все это теперь в моем доме. Бывают и просветы, но уж очень они редки. В один из таких просветов бывший муж и сказал мне, что я в брачную ночь оказалась девочкой. Я схватилась за голову: столько лет терзаний, мой мучительный “комплекс”!

Твержу бывшему мужу: дети растут, они все видят, все понимают, жить дальше под одной кровлей невозможно. Ответ один: “Уходи!” Растут двое прекрасных детей, их надо накормить, одеть не хуже других, благословить на все доброе. А за стеной спит пьяный, которого не волнуют никакие проблемы. Знает, что я выкручусь. И я с детьми с весны до поздней осени копошимся в огороде, чтобы зимой не за пустой стол садиться.Устала я, ох, как устала. Вот два часа ночи, а я все мучаюсь, думаю, как мне добыть счастья для моих детей, оградить от равнодушия, хамства, которые рядом… Весна. В женский праздник я никакого подарка не получу. Да и женщина ли я? На лице морщинки, израненное сердце, все еще способное любить и прощать. Так кто же я, вечно стирающая, готовящая, помогающая и страдающая? Нужна ли кому, кроме деток? А жить хочется, хочется быть любимой и любить, хочется детей на ноги поставить. Много ли я хочу? Желаю всем добра, здоровья, жизни без утрат. Любви вам и любите сами!

Надежда Ф., Архангельск